Книга Я люблю тебя! Я верю тебе!, страница 50 – Ирма Гринёва

— Не кори себя, я, действительно, почувствовал себя абсолютно свободным в столице. Не было строгого Дживса и вечно стоящей на страже Урсулы. Вы с Джонатаном были поглощены учебой, а к тому, что для отца я невидимка, я привык ещё до этого. В это время я познавал дно Лондиниума и применял на практике то, чему Фил и Мел научили меня ещё дома: карты, табак, вино и женщины. Как ты сам понимаешь, практика проходила по ночам, а днём я отсыпался, поэтому ваша жизнь проходила сквозь меня, почти не трогая никакими событиями. Я, конечно, знал, что Джонатан болеет, но насколько это серьёзно, не представлял. Его смерть стала для меня неожиданным ударом. А твоё исчезновение способствовало моему резкому взрослению. С одной стороны, надо было как-то приспосабливаться к жизни с отцом один на один. А, с другой стороны, я понимал, что не могу уже вести себя так свободно и безответственно, как делал это раньше, поскольку между мной и высшим обществом, принадлежностью к которому так гордился отец, уже нет двух старших братьев…

— В своё оправдание перед тобой, не перед отцом, могу только сказать, что я не собирался вначале исчезать насовсем. Мало того, ещё на полпути к Индии, мне порядком надоело питаться солёной рыбой и балансировать на вечно раскачивающейся палубе, хотя на сто процентов был уверен, что Джонатан от всего этого был бы в полном восторге!

— Я тоже с трудом перенёс путешествие по морю, а Джонатан представлялся мне в образе капитана корабля неизменно счастливым, так же, как и тебе! Извини, я опять тебя перебил… Так что же случилось потом? Почему ты вдруг решил исчезнуть?

— Я очень злился на отца и мысленно постоянно продолжал с ним спорить и обвинять в смерти мамы и Джо. И как-то раз мне в голову пришла мысль, что признание наследником титула герцога младшего сына, которого он не считает родным, будет отличной местью. Эта идея так меня вдохновила, что я даже успокоился и почувствовал себя почти счастливым. А вскоре познакомился с несколькими индусами, и меня увлекла новая идея: стать повстанцем и воевать за свободу Индии от жадных щупалец Англии, Бретинии и Франции. Почему-то все эти страны сливались для меня в одну фигуру с лицом отца. Только через несколько месяцев моей повстанческой деятельности я осознал, что отряд, в котором я состою, представляет собой просто шайку бандитов, занимающихся грабежом под вывеской борьбы за независимость. И помогли просветлению моих мозгов два события: пленение Пуниты и знакомство с маркизом Греем. Оба они тесно связаны между собой. Пуниту выкрали с целью выкупа. И, если бы не рассчитывали на огромный барыш, пребывание её в отряде могло сложиться очень плачевно. Я сразу же взял девушку под свою опеку, но чтобы я смог противопоставить целой банде одичавших уродов? Даже с троицей своих друзей? Только свою и их жизнь! Но что с ней было бы после нашей смерти? На моё и её счастье, уже через два дня после её пленения, в отряде появился переговорщик от её отца, достопочтимого махараджи Сайяджирао Бхагванта Сингха I. Как ты уже сам понимаешь, им и оказался маркиз. Я не присутствовал на его переговорах с нашим главарём Меруканом³⁹, но, судя по тому, насколько осторожнее стали обращаться с Пунитой, и как быстро отпустили, значительно урезав свои аппетиты по размеру выкупа, он знал своё дело. Маркиз появился ещё дважды в нашем отряде, и каждый раз находил возможность и время побеседовать со мной. А в последний свой приезд, уже когда уезжал вместе с Пунитой, передав выкуп, шепнул мне, где я его могу найти, если захочу пообщаться. Странное дело, он меня ни к чему не призывал, ни от чего не отговаривал, но для меня разговоры с ним были глотком свежего воздуха. И уже через неделю, при первой же выпавшей возможности, я отправился к нему…