Книга Если я король, ты будешь королевой, страница 47 – Ирма Гринёва

— Я поступила и далее собираюсь поступать так, чтобы составить своё собственное счастье, не принимая во внимание Вашего мнения или мнения кого-либо другого. А теперь Вы достаточно оскорбили меня в моём собственном доме. Надеюсь, Ваше сиятельство, Вы сами найдёте дорогу к своему экипажу.

— Дерзкая, невоспитанная девчонка! Я возмущена тобой! Это твоё окончательное решение? Очень хорошо! Я знаю, как мне действовать! Я не привыкла терпеть разочарование и не люблю шутить! Посмотрим, что скажет наше общество, когда узнает, что ты, ради титула, не пожалела собственную мать! Бедная леди Мисти! Провести остаток жизни в сумасшедшем доме! Вот она, благодарность, от неблагодарной дочери! Впрочем, чего ещё можно ожидать от дочери Уолисса Беркерри! Яблоко от яблони недалеко падает! Посмотрим, как долго после того, как твои неблаговидные поступки выплывут наружу, ты останешься графиней и будешь жить в этой усадьбе!

Леди Кестрел Дебург ещё долго сыпала проклятиями и угрозами в адрес племянницы, спускаясь по лестнице, но Шейла не дослушала тётку до конца. Смелость и силы покинули её. Она еле доплелась до своей комнаты и рухнула в кровать.

²⁶ – в переводе – «скрежет»

28

Кемп лишь на полчаса опоздал к ужину и сильно удивился, застав стол в столовой девственно пустым. Ему доложили, что ужин ещё не подавали, поскольку миссис Гамильтон от него отказалась и, мало того, уже несколько часов как находится в своей комнате, куда ушла сразу после отъезда гостьи. Кемп встревожился за самочувствие беременной жены и насторожился, услышав имя гостьи – леди Кестрел Дебург.

Дело в том, что леди Кестрел Дебург приходилась супругой графу Джордону²⁶ Дебургу, предводителю дворянства графства Беркшир в течение последних двадцати лет, получившему этот почётный пост после смерти отца Шейлы, графа Уолисса Беркерри. Причин для визита могло быть только две: либо графиня Дебург приезжала поприветствовать графиню Беркерри-Гамильтон в связи с её возвращением в графство Беркшир, либо леди Кестрел заявилась, чтобы выразить своё недовольство появлением миссис Шейлы в собственной усадьбе. Соответственно, и последствий может быть два: принятие или не принятие в светское общество графства новоявленных членов.

Кемп распорядился накрыть стол на две персоны и отправился к жене.

Шейла понятия не имела, сколько времени уже сидит в комнате. Сначала она никак не могла успокоиться по поводу обвинений, брошенных ей в лицо леди Кестрел. Придумывала и придумывала всё более хлёсткие ответы, выходящие за рамки общепринятых приличий. Потом начала копаться в себе и склоняться к мысли, что, по крайней мере, в отношении мамы кое в чём леди Кестрел права. Посыпание головы пеплом сменилось возмущением, как будущей матери, в отношении всего того, что леди Кестрел позволила себе сказать по поводу её ещё не рождённых детей. Невольно и холодок страха касался сердца Шейлы – а вдруг угрозы леди Кестрел опозорить их и лишить усадьбы не просто бред выжившей из ума старухи, а имеют под собой практические основания? В тот момент, когда открылась дверь её комнаты, и туда вошёл Кемп, Шейла как раз думала о том, что, возможно, если бы она сдержалась и не выгнала тётю из дома, у мечты мужа войти в светское общество Беркшира ещё был бы шанс на осуществление, но она своим поведением похоронила её окончательно. Поэтому Шейла, не дожидаясь вопросов мужа, начала говорить, едва он появился в дверях: