Книга Если я король, ты будешь королевой, страница 17 – Ирма Гринёва

Мысли кружились и кружились в голове Шейлы, а руки продолжали делать своё дело – довели маму до её комнаты, усадили на кровать, сняли шаль, которой заботливо была укутана кастрюля с едой, чтобы не остыла, пододвинули к маме тарелку с супом, поднесли ложку к её рту. Мама закапризничала, выбила ложку из рук Шейлы. Такое уже бывало не раз, а потому Шейла не растерялась, у неё были наготове ещё несколько ложек. Она достала следующую и начала уговаривать маму:

— Мамочка, съешь, пожалуйста, суп. Ты же помнишь, что мы собираемся на бал?

— Да-да, бал! Шейла, девочка, мне не нравится твоё платье. Переоденься, пожалуйста.

— Конечно, мамочка, я сразу переоденусь, как только ты поешь суп.

— Не хочу! Зачем ты меня заставляешь!?! – зазвенел агрессивностью голос графини.

— Мамочка, ты же меня сама учила – нельзя ходить в гости голодной. Надо покушать, чтобы держать себя достойно за столом, не набрасываться на еду.

— Да-да, Шейла, нельзя ходить в гости голодной. Иди, Шейла, поешь хорошенько.

— Мамочка, я уже поела. Теперь ты скушай несколько ложек супа.

— Да-да, надо поесть. Нас ведь уже ждёт Уолисс. Давай, Шейла, побыстрее, не будем сердить отца…

Эту картину Кемп наблюдал через щёлку в двери. Двинулся вслед за ушедшими женщинами, когда услышал звук упавшего на пол металлического предмета. Вернулся в гостиную, когда Шейла, покормив мать, уложила её в постель, и, держа за руку, как ребёнка, начала напевать ей тихим голосом колыбельную:

Lavender’s blue, dilly, dilly,

lavender’s green,

When you are king, dilly, dilly,

I shall be queen.

Who told you so, dilly, dilly,

who told you so?

«Twas my own heart, dilly, dilly,

that told me so»¹⁶

Когда Шейла вошла в гостиную, то увидела гостя стоящим около окна и в задумчивости барабанившего пальцами по подоконнику. На её тихие шаги он обернулся.

— Мистер Гамильтон, скажите, Вы уверены в достоверности сведений о том, что папины бумаги до сих пор обладают определённой ценностью?

— Да.

— Скажите, я правильно понимаю, что маслобойня и мануфактура являются недвижимым имуществом, и могут быть проданы только от имени моей мамы, так же, как и дом?

— Да.

— А ценные бумаги могут продаваться нашим управляющим, поскольку находятся в его доверительном управлении?

— Да.

— Тогда у меня к Вам, мистер Гамильтон, есть встречное предложение. Купите папины акции и ценные бумаги на любую сумму, которую пожелаете. Мне много не надо, главное, чтобы хватило на первый взнос в госпиталь святой Марии Вифлеемской. Если денег будет недостаточно, я подпишу бумаги, гарантирующие продажу Вам дома за любую сумму, которую Вы назначите. Я понимаю, что такая сделка сможет быть реализована только после официального признания мамы недееспособной, но до этого момента порукой Вам будет моя честь, как наследницы графского рода Беркерри.

То, что озвучила Шейла, как раз и являлось тем четвёртым вариантом, который Кемп сначала отбросил, как самый неинтересный, а сейчас, пока ждал возвращения Шейлы, склонялся к нему после увиденного. Если бы… Если бы она не произнесла последнюю фразу. Фразу о «чести» рода Беркерри. Это взбесило Кемпа, он сжал кулаки и шагнул в сторону Шейлы.

— Зачем же мне тратить свои деньги на то, что я могу получить бесплатно в качестве Вашего приданого?