Книга Если я король, ты будешь королевой, страница 13 – Ирма Гринёва

Время, отведённое для подписания Договора о продаже дома, подходило к концу, и Шейла от нетерпения проверяла почтовый ящик каждый день, а не только по вторникам, как они условились с дядей Олистером. Со своей стороны Договор она уже подписала, а потому письму от адвоката обрадовалась, думая, что он сообщает ей о завершении сделки. Наконец-то!

Но тут же удивилась. Удивилась по двум причинам: в своей записке дядя Олистер просил немыслимое – принять покупателя, сэра Кемпа Гамильтона, у неё дома. Это первое. А второе – к записке дяди прилагалась записка от этого самого сэра Гамильтона с очень лаконичным и угрожающим по духу содержанием: «В Ваших интересах встретиться со мной в самое ближайшее время».

Шейла разволновалась – по всему выходило, что с продажей дома возникли какие-то проблемы. А, с другой стороны, дядя Олистер назвал посетителя «покупателем». Ведь адвокат не стал бы так делать, если бы сделка сорвалась? И Шейла успокоилась. В ответной записке назначила время прихода сэру Гамильтону утро пятницы. Мама спала до полудня и у них будет время поговорить. Кроме того, в четверг привезут свежие продукты, и она успеет приготовить закуски – хотя время и не обеденное, но неприлично принимать гостя за пустым столом. Тем более, первого гостя за те 10 лет, что они с мамой живут в этом доме. «И последнего», – грустно подумала Шейла. Ведь после продажи дома у них, наконец-то, появятся деньги для переезда в Лондон. Маму примут в госпиталь святой Марии Вифлеемской¹⁴, а она, Шейла, будет там работать.

Кемп был не доволен задержкой встречи, но, делать нечего, пришлось ждать. Его встретила худенькая, небольшого роста женщина с усталым лицом, с потрескавшимися от постоянной работы руками, тусклыми, гладко зачёсанными, волосами. Если бы Кемпа попросили обрисовать облик женщины кратко, он бы высказался так – серая мышка. Если бы спросили, сколько ей лет, он, если бы не знал, ответить затруднился. На свои тридцать Шейла не выглядела, казалась гораздо старше.

В гостиной, куда привела его хозяйка, почти ничего не изменилось за прошедшие 25 лет. Стена самообладания Кемпа готова была вот-вот разрушиться под лавиной детских воспоминаний, и он сосредоточил своё внимание на женщине. Отметил давно вышедшее из моды, выцветшее от времени

платье, явно перешитое уже несколько раз. Но чистое, тщательно выглаженное. Невольно подумал, как жаль, что не получилось приехать неожиданно, чтобы быть уверенным, что перед ним не маскарад, специально подготовленный для единственного зрителя, чтобы вызвать у него жалость. Подумал и сморщился от досады.

С точки зрения Шейлы, гость вёл себя бесцеремонно. Осматривал комнату, как хозяин, а потом уставился на неё. Но не смотрел в лицо, не пытался заговорить, а рассматривал как ещё один предмет мебели. Предмет, который не слишком понравился, который был в комнате лишний. Такой вывод сделала Шейла из недовольного выражения его лица. «Американец! Все они такие! Грубые, невоспитанные», – подумала Шейла, ни разу в жизни не видевшая живого американца.

Но вот когда он заговорил, Шейлу объял ужас. Он говорил о таких невозможных, чудовищных, неправдоподобных вещах. О каких-то шайках, сговорах, мошеннических конторах, преступных схемах. И постоянно произносил имена Беркерри – Астор – Смит в разных комбинациях. Он их в чём-то обвинял, и её в том числе, но в чём, понять Шейла была не в состоянии.