Книга Перевоз Дуня держала… Это он – мой мужчина!, страница 34 – Ирма Гринёва

— Есть план?

— Есть! – отчеканил Саша, – Тщательно осматриваем всё по периметру. В случае подозрительных предметов ничего не трогаем, зовём подпоручика Ржевского. Позвольте представить – Ржевский Антон Павлович. Дальше он скажет, что делать. Те, кто находятся у окон, внимательно наблюдают. Если заметят передвижения кого-нибудь из команды баржи, немедленно докладывают. После этого у нас не более пятнадцати минут до взрыва.

— С Богом, господа! – подытожил есаул.

Все 4 заряда нашли достаточно быстро. Их особо и не прятали, в уверенности, что искать никто не будет. Сложили в центре. Чтобы смягчить последствия взрыва, накрыли шинелями и сапогами – они только будут тянуть на дно, когда все окажутся в воде.

Самым страшным оказалось ждать. Люди в тишине жались к стенам. Кто-то, пряча глаза в пол, пытался протиснуться между тел хотя бы во второй ряд от центра. Кто-то, молча, сам, как Саша, выходил вперёд. Просто стоять и ждать было невыносимо, даже молитва на ум не шла. И Саша предложил представиться, чтобы те, кому посчастливится выжить, запомнили имена.

… Подпоручик Гренадёрского мортирного дивизиона Антон Павлович Ржевский… Есаул 3-й Кавалеристской дивизии Иван Васильевич Тюленев… Прапорщик 61-го пехотного Владимирского полка Пётр Александрович Сухачёв… Флаг-офицер Бригады подводных лодок Черноморского флота Михаил Алексеевич Катицын… Поручик 4-го армейского авиаотряда Александр Николаевич Прокофьев-Северский… Каких только званий и полков среди них не было! Каких только фамилий – известных и совсем не известных!

Всем представиться не получилось – прогремел взрыв… Гул от него прокатился по побережью и не вызвал в душах тех, кто его услышал, ничего. Мало ли взрывов, свиста снарядов и градов пуль за четыре года войны было в жизни этих людей? Очерствела душа, одеревенело сердце. Ко всему привыкает человек. Лишь некоторые перекрестились тайком и про себя помолились за души усопших – поступать так в открытую и носить нательный крестик стало опасно.

— Хорошая работа, товарищи! Ещё сотня врагов Советской власти уничтожена. Спасибо! – сказал председатель «тройки» и пожал остальным руки.

— Туда им и дорога! – сплюнул второй из «тройки» мужчина.

Женщина ничего не сказала. Она молилась. Молилась о том, чтобы Бог даровал жизнь как можно большему числу воинов, находящихся на барже, и, в первую очередь, Саше.

10 апреля 1927 года, воскресенье

11. Кафе «Le Coupole». Париж

В прошлый раз Саша зашёл в это кафе случайно. Подвёз в район Монмартра клиента и забежал в первое попавшееся кафе, чтобы согреться и перекусить¹⁸. Кафе оказалось одним из немногих мест в Париже, где ещё сохранилась традиция песнопения, повсеместно вытесненная мюзик-холлами и казино. Сегодня он пришёл сюда специально, чтобы послушать певичку, конец выступления которой застал в предыдущий раз. Её низкий голос с мягким грассированием запал ему в душу, хотя то, о чём она пела, лишь отчасти соответствовало его чувствам.

…Воздух, который преследует вас,

И кто очаровывает вас.

За радость вновь увидеть весенние улыбки

И цветы в лесу, и пульсирующие сердца от любви,

Счастье удовольствия быть здесь

И сказать «О, Париж! О, звезда!»¹⁹

Он тоже хотел увидеть весенние цветы на лугу. Он тоже хотел, чтобы его сердце часто-часто билось от любви. Его тоже преследовал запах воздуха, но… не Парижа, не Франции. А России. Он остался очарованным ею и хотел иметь удовольствие быть там, а не здесь.