Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 49 – Флор Веско

Теперь она видела дом по-настоящему. Ей казалось, что она проникла в пасть огромного чудовища и теперь осматривает его нутро. Она шла по темным коридорам, обитым красным бархатом, – точно по сосудам, ведущим от органа к органу. Добралась до большой бальной залы и насчитала в ней двенадцать стрельчатых арок, похожих на ребра в грудной клетке. В комнате рядом мерно вздувались как бы от ветра две огромные гардины. Она узнала в них легкие замка: вот откуда сквозняк, гудящий в каминных трубах. Этажом выше газовые лампы в округлых плафонах выстроились на потолке полукругом. Ниже такие же лампы вдоль трех стен повторяли их ряд. Вместе они были огромными челюстями с прекрасными светящимися зубами. К ним Садима приближаться не стала.

Она продолжала исследовать замок, всюду узнавая внутренности исполинских размеров, созданные из прочных и гладких материалов, а не из кровянистой бесформенной массы. Садима вспомнила кошку. И твердо решила, что она – мозг чудовищного жилища.

И тогда Садиме, которой теперь следовало бы со всех ног бежать к родному дому, чтобы скорей оказаться под защитой четырех неодушевленных стен, – тогда Садиме пришла в голову дерзкая мысль поговорить с этим живым замком.

Узнай о намерениях дочери ее мать, она схватила бы ее за шиворот и силой утащила подальше от имения. Но Садима была одна, и значит – как тут удержаться? Она сгорала от искушения разбудить спящую воду и послушать ее плеск.

Садима вернулась в кухню. В натекшей на стол крови она нарисовала пальцем план замка. Затем разложила внутренности кролика по соответствующим комнатам. И сказала вслух:

— Если хочешь доверить мне что-то, я готова.

Стол задрожал.

Садима порылась в шкафах. Нашла мешок пшеницы и высыпала его на стол. Зерна заскакали, собираясь и укладываясь в буквы. Садима склонилась над ними и прочла:

Дорогой дневник,

я – волшебница. Что за чудо! Я кладу ухо в ящик стола и узнаю все тайны мужа. Но до чего же скучный это человек… Интриги, до которых нас, женщин, не допускают, – эти мелкие политические плутни, денежные вложения, – я слушала всё. Довольно! Больше не стану. Мужчины цепляются ко всякому вздору, говорят, когда сказать толком нечего. Беседы их скучны до крайности.

Я делала и другие пробы. Тело мое разнимается восхитительно. Я забавлялась, оставляя кусочки где ни попадя. Сложнее всего отделить глаз, но хотелось заглянуть им в самые укромные места. Мне было интересно поглядеть, как слуги спят, узнать, на что похожи их ночи любви. Говорят, они в этом свободнее. Может, и удовольствия у них больше? Но и такая забава мне быстро наскучила. Их ночи неотличимы от моих: мужчина набрасывается, быстро делает свое дело, после чего нужно вставать, идти подмываться над тазом и возвращаться к храпящему бревну, занимающему полкровати.

От неудовлетворенности и скуки я стала искать иные занятия. И увлеклась оккультными науками. Книги, хранящие их тайны, разумеется, под замком. Однако с моими скромными талантами добраться до них легче легкого.

По их прочтении кажется, что мои предшественники большую часть своего времени искали философский камень. Такое начинание видится мне куда благороднее тех мелочей, которыми я занимала себя до сих пор. Ни один из тех мужей не достиг успеха. А что, если первой его достигнет женщина? Тогда я смогу творить золото сколько захочу!