Книга Женщина на все времена, страница 70 – Элизабет Хэран

Гален бросил на нее удивленный взгляд. Поистине сегодня ночь воспоминаний! Ее слова напомнили ему детство, то, что он давным-давно забыл. Перед глазами встала Звездочка — лошадь, на которой ездила его мать. Звездочка не позволяла сесть на себя никому, кроме нее, даже его отцу. Нола заметила, как на губах Галена Хетфорда промелькнула улыбка.

— Может быть, вы правы, — кивнул он и исчез за дверью.

Гален и Хэнк отправились на пастбища на рассвете. Нола и дети выехали около полудня. Лагерь был разбит не так далеко от поместья — в нескольких милях на северо-запад. Нола и мальчики ехали медленно, чтобы Шеннон на своем пони успевала за ними.

Кавалькада пересекла несколько ручьев с высохшими руслами, вдоль которых росли эвкалипты. В их листве верещали попугаи, и девочка беспрестанно показывала на них Ноле. Несколько раз они видели кенгуру и страусов эму — животные и гигантские птицы напрасно искали воду. Местность можно было бы назвать привлекательной, если бы все вокруг не было сожжено зноем. Они остановились, чтобы Шеннон немного передохнула, и вдруг Нола увидела невероятную картину. Из кустарника вышли четыре диких верблюда! Испуганные видом людей, животные тут же скрылись. Хиз объяснил, что когда-то верблюдов в эти места завезли завоеватели. На них навьючивали запасы продовольствия, отправляясь в путь по негостеприимной земле. Буйволов в Австралию завезли китайцы, а верблюды прибыли сюда из Афганистана. Как сельскохозяйственные животные они здесь не прижились, поэтому одичали, свыклись с условиями и живут, хотя их здесь совсем немного.

Хиз рассказал все это другими словами, но учительница Нола Грейсон умела слушать учеников и делать выводы.

Лагерь, до которого они через какое-то время добрались, собственно, назвать лагерем было трудно. Одна грубая палатка — это разве лагерь? Первое, что они увидели, — застывший в изумлении Джимми. Он смотрел на Нолу, спокойно сидевшую на Веранги, и не верил своим глазам.

— Этой лошадью владеет злой дух, мисс, — сказал он, обретя дар речи, как только молодая женщина спешилась.

— Я так не думаю, Джимми, — возразила она, но загонщик все равно с ужасом глядел на Веранги.

Хэнк Бредли только что заварил чай в котелке, висевшем над костром. Увидев черный чай, Нола состроила гримасу, а затем вытащила из сумки, притороченной к седлу, маленькую банку.

Хэнк округлившимися глазами смотрел на молоко.

— Ох, уж эти английские леди! — только и смог сказать ошарашенный Бредли.

— Хэнк, я могу смириться с пылью, с мухами и даже с песчаными бурями, но не с черным чаем.

Продолжить разговор о гастрономических пристрастиях им помешали крики Кигана и Шеннон. Молодой женщине стало интересно, что их так напугало, хотя собственно страха в возгласах детей не было. Оказывается, Джимми повернулся спиной к Веранги, а тот оскалил зубы и, похоже, собирался цапнуть ими незадачливого аборигена. Нола не успела его предупредить, и лошадь ухватила мужчину за рубашку. Джимми от неожиданности тоже закричал, а потом сорвал с головы шляпу и стал лупить ею Веранги. Лошадь оставила в покое его одежду…

— Я же говорил вам, что этот конь сумасшедший, мисс! — Джимми не переставал возмущаться и после того, как Веранги отошел от него.

Нола, подавив неуместный смех, строго отругала лошадь. Ни в малейшей степени не чувствуя себя виноватым, Веранги презрительно фыркнул и отошел еще дальше.