Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 53 – Софи Ирвин

— Я договорился с самим собой проводить как можно меньше времени в обществе Винквортов. Я обнаружил, что презираю их – за исключением мисс Винкворт, которую нахожу всего лишь скучной.

— Вы виделись с ними лишь однажды!

— На мой взгляд, вполне достаточно.

— Но это оправдание неудовлетворительно, – запротестовала Элиза.

— К чему мне оправдания? Простой факт заключается в том, что я не предвижу для себя удовольствия от посещения этого ужина. Зачем нам идти?

Элиза внезапно остановилась посреди мостовой и повернулась к Мелвиллу. Ее охватила такая досада на этого человека, на все случившееся, что она едва не расплакалась.

— Я полагала, вы ищете моей дружбы, милорд, – в отчаянии бросила она. – А что такое дружба, если не поддержка в подобных ситуациях?

Мелвилл надолго задержал на ней взгляд.

— Пожалуй, мы можем заключить сделку, – предложил он.

Элиза возвела глаза к небесам, молча прося у Бога терпения.

— Какую сделку? – спросила она наконец, не отводя глаз от неба.

— Если мы придем… – протянул Мелвилл, словно одновременно пытался сообразить, что ему потребовать взамен, – то вы покажете мне свои картины.

Удивленно воззрившись на него, Элиза промолвила:

— С вами легко иметь дело.

Она ожидала чего-то гораздо более возмутительного.

— Я так вам и говорил все это время, – заметил Мелвилл.

— Сделка принимается, – сказала Элиза, пропустив мимо ушей последнюю фразу. – Пожалуйста, приходите в половине седьмого. – И поспешила прочь.

— В половине седьмого?! – вскричал ей вслед Мелвилл голосом, в котором явственно звучал ужас.

Элиза не удостоила его ответом.

Вечер превратился в катастрофу не сразу. Более того, до прибытия гостей все складывалось наилучшим образом: вернувшись домой, Элиза обнаружила, что миссис Винкворт прислала записку с согласием; столовую красиво убрали свежими цветами; Перкинс и повар умудрились состряпать прекрасное меню, в которое (чудо из чудес!) входила и телятина. Принарядившись к ужину (Элиза щеголяла в свободном платье наподобие туники из черной итальянской кисеи, которую сколола на груди черной агатовой брошью, а Маргарет надела шелковое платье под цвет глаз), подруги остались довольны своими отражениями. У Элизы забрезжила надежда: возможно, ужин пройдет достойно, несмотря на внезапность, а также то обстоятельство, что по всей Англии сложно было бы подобрать компанию настолько неподходящих друг другу гостей.

Надежда просуществовала лишь до прибытия Винквортов, появившихся на десять минут раньше. Они-то возрадовались, узнав, что проведут вечер в обществе высокопоставленных особ. Но после сообщения, что на ужин приглашены еще и Мелвиллы, от их ликования не осталось и следа.

— Ты знала? – требовательно спросил адмирал у жены.

— Леди Сомерсет не упомянула об этом в записке, – ответила та.

— Есть поводы для беспокойства? – спросила Элиза.

Винкворты недолюбливали Мелвиллов. Она это знала, но подумала, что их претензии на проникновение в высший свет помогут им справиться с неприязнью.

Адмирал Винкворт с таким пылом встопорщил усы, что ими можно было бы подметать пол.

— Когда я квартировал в Калькутте, миледи, – заявил он, – среди военных было в порядке вещей якшаться с местными женщинами. Но чтобы отпрыск благородного семейства женился на одной из них, смешал британскую кровь с этими…