Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 152 – Софи Ирвин

— Нет, ты этого не сделаешь, – отчеканила миссис Бальфур. – Я сняла комнаты на Палтни. Ты переедешь туда со мной, а завтра мы вместе отправимся обратно в Бальфур. Маргарет поедет к Лавинии. Потом распорядишься, чтобы Перкинс упаковал и прислал пожитки из твоего дома.

— Нет.

— Нет?

Миссис Бальфур моргнула.

— Я не могу, – сказала Элиза.

— Не можешь? – воззрилась на нее миссис Бальфур.

Очевидно, ей не приходило в голову даже отдаленное предположение, что дочь не подчинится. По правде говоря, самой Элизе тоже. Она всегда подозревала, что, если такой момент наступит, она капитулирует немедленно.

— Элиза, я не считала необходимым объяснять, какую угрозу представляет твое поведение для репутации нашей семьи. Но видимо, следовало. – Миссис Бальфур снова наклонилась вперед, сощурилась. – Если пойдет молва, что Сомерсет отобрал у тебя поместья, и в свете проведают причину такого поступка, пятно бесчестья ляжет на всех нас. Теперь остается надеяться лишь на одно: что нам удастся сохранить случившееся в тайне и умолить Сомерсета молчать.

— Нет, мама, это не единственное, на что я могу надеяться, – сказала Элиза.

Миссис Бальфур раздула ноздри, и Элиза заторопилась продолжить, пока ее не перебили:

— Ибо завтра… завтра я пойду на Летнюю выставку. Там будет портрет Мелвилла, написанный моей рукой.

Она выпалила признание без тени стыда, с одной лишь тихой гордостью, и прижала дрожащие пальцы к губам. Раньше ей казалось, что радость успеха испарилась, уничтоженная предательством Мелвилла, но, как выяснилось, не испарилась. Таилась до сего момента, но никуда не делась.

— Элиза… – выдохнула миссис Бальфур. – Что ты натворила? Ты… ты подписала его своим именем?

— Он анонимный.

— До поры до времени, – прошептала миссис Бальфур. – Но рано или поздно словечко-другое просочится, и тогда…

Она прижала ладонь ко лбу.

— Я догадываюсь, что это выше вашего понимания, мама, – вздохнула Элиза. – Но я не могла упустить такую возможность.

Миссис Бальфур послала ей ошеломленный взгляд, словно не узнавая собственную дочь.

— Элиза! С каких пор ты решила, что твои удовольствия важнее долга перед семьей? Как ты могла подвергнуть опасности всех нас, саму себя – вот что выше моего понимания, – проговорила она наконец. – У тебя есть братья, племянницы, племянники, твой долг – соблюдать их интересы. Как и свои собственные.

— И я соблюдала! – воскликнула Элиза. – Десять долгих лет! Я отдала вам огромную часть своей жизни, мама! Шла на любые жертвы, о которых вы меня просили, отказалась от всего. Я делала это ради семьи и никогда не жаловалась. Но с меня довольно. Я хочу от жизни большего, чем исполнение долга.

Она тяжело дышала. Мать и дочь теперь стояли друг напротив друга, хотя Элиза не помнила, когда они обе вскочили.

— Ты думаешь, я не хотела большего? – вопросила миссис Бальфур. – Твоя бабушка не хотела большего? Любая дама на этой улице не хотела большего для самой себя? Но нам это недоступно. И мы смирились.

Элиза устремила на нее долгий взгляд. Ей не приходило в голову, что миссис Бальфур когда бы то ни было желала большего, чем жизнь, которую она ведет, жизнь, за которую она сражается каждый день. И неожиданно Элиза пожалела, что они не обращались к этой теме раньше, что им не представилась возможность поговорить столь же откровенно в иной, более мирный момент. Было бы интересно взглянуть на мать с новой стороны.