Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 146 – Софи Ирвин

— Понятно, – откликнулась Элиза таким тоном, словно ей сообщили, что шляпы с украшениями из фруктов вернулись в моду.

— Он хочет с тобой встретиться, – не унималась Маргарет. – Хочет объясниться.

Леди Хёрли переводила взгляд с Маргарет на Элизу и обратно.

— Все это прекрасно, но я не хочу его видеть, – сурово отрезала Элиза. – Одному Богу известно, какую новую ложь он успел состряпать, времени у него было предостаточно.

— А тебе не кажется, что было бы проще поговорить с ним, вместо того чтобы старательно отвлекаться от своих переживаний? – спросила Маргарет.

— Нет, не кажется.

— Элиза…

— Нет, Маргарет. Нет.

Они уже подъезжали к Воксхолл-Гарденс и, заслышав звуки музыки, приготовились веселиться. Элиза наклонилась к окну больше из желания прекратить разговор с Маргарет, чем по любой другой причине. И все же при взгляде на сады, простиравшиеся на многие акры, извилистые дорожки, освещенные тысячей золотых фонариков, сотни людей, фланирующих среди павильонов и палаток, в груди Элизы поднялось искреннее воодушевление. Она обернулась к Маргарет, самому близкому своему другу во всем мире, и замерла на мгновение при мысли о том, как несказанно ей повезло родиться кузиной этого чудесного создания.

— «Что ж, снова ринемся, друзья, в пролом»? – спросила она.

Маргарет улыбнулась, глаза ее сияли.

— Конечно, – согласилась она.

— Бесподобно! – прочувствованно сказал мистер Флетчер.

Они надели маски и завернулись в домино. Под этими короткими плащами подруги были одеты в вечерние наряды: Маргарет в платье из красивого синего шелка, а Элиза в великолепное, зеленое с бронзовым оттенком, творение мадам Преветт. Элизе было очень и очень рано позволять себе такой цвет, но это не имело значения, ведь она скроется за маской. Возможно, леди Сомерсет еще носила траур, но на сегодняшний бал пришла просто Элиза.

Выбравшись из кареты, они немедленно погрузились в море музыки и веселья, громкие голоса и еще более громкий смех. Присутствующие разговаривали между собой на множестве языков и со множеством акцентов, к чему Элиза не привыкла. За пределами замкнутого на себе бомонда существовало огромное разнообразие классов и наций, бывшее для нее в новинку. Такого Лондона она прежде не видела, и он был великолепен.

Сначала они зашли в кабинку, подкрепили силы простым ужином из ветчины, булочек и пирожных с кремом, запивая все это кларетом. А затем отправились в ротонду, чтобы влиться в сверкающую, кружащуюся толчею танца.

Там Элиза поняла, почему бомонд считал балы-маскарады столь непотребным развлечением. Манеры присутствующих были во всех отношениях гораздо более вольными, чем она привыкла: танцоры перебрасывались непристойными остротами; сжимали руки друг друга крепче и держали их ниже, чем допускалось в великосветском бальном зале; молодые вертопрахи то и дело затевали потасовки из-за воображаемых обид; пунш лился рекой, и гости поглощали его самозабвенно. Пожалуй, это был самый упоительный вечер в жизни Элизы, и, чувствуя себя в безопасности под присмотром доверенных друзей, она танцевала кадрили, котильоны, контрданс за контрдансом, смеясь, стараясь поспевать за музыкой и без разбора меняя партнеров.

Когда начался первый вальс, он немедленно перерос в столпотворение. Никогда прежде Элиза не прижималась к партнеру так близко и не кружилась так стремительно. Слишком увлеченная танцевальными па, она смеялась и не обращала внимания, даже не смотрела на своих партнеров. В кои-то веки ее не одолевали раздумья, и это было таким облегчением, что она почти впала в эйфорию, едва ли заботясь о том, чьи руки подхватывают ее, ведя по танцевальной площадке. Мужчина в черном домино, потом мужчина в красном, потом в пурпурном, и наконец ее перехватил партнер более грациозный, чем все предыдущие. Партнер, который не просто взял ее за руку, прижав ладонь к ладони, но непринужденно переплел ее пальцы со своими. Подняв голову, Элиза заглянула в темно-карие глаза с крапинками на радужках, крапинками, неуловимо отливающими золотом. Глаза, которые она узнала бы из тысяч и тысяч.