Книга Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне, страница 53 – Ирма Гринёва

Ещё через 2 месяца Талтал, наконец, получил дозволение Его императорского величества вернуться в войско. Ему вернули его звание чжихуэй и все награды.

С Его величеством перед отъездом Талтал так и не увиделся. Он и не жаждал получить аудиенцию Его величества. Слишком больно было бы ему смотреть в глаза того, кто теперь обладает душой и телом Хеджин. Его любимой. Его единственной любимой. Столицу Талтал покидал с болью в сердце, с покалеченным телом, но с лёгкой душой. Надеялся найти успокоение в бою, и даже забвение. Да исполнит мечты Талтала Будда!

⁵¹— самый потребляемый в мире дистиллированный спирт (из Википедии)

35

Соа страдала. Очень страдала. Его величество больше не принадлежал ей полностью. Своё тело он делил теперь ещё с дочерью канцлера, Арым. Свою душу — с новенькой, её звали Хеджин. А его сердце… Его сердце… Соа и прежде не знала, кому оно принадлежит, а сейчас и тем более.

А тут ещё Его величество попросил… нет, повелел, подружиться с этой Хеджин. Соа повиновалась. Что ей ещё оставалось, если и её жизнь, и её смерть принадлежат Его Величеству? Но как же было больно даже думать об этом…

Вскоре их совместная прогулка — Его величество, Соа и Хеджин, состоялась. Соа думала: «Как же ей пережить эту прогулку?», но ровно до того момента, как увидела Хеджин. Та так лучезарно, так открыто, так доброжелательно улыбнулась ей, что Соа тут же забыла о своих страданиях.

Хеджин вела себя скромно, но при этом свободно, и Соа чувствовала себя рядом с ней так, как будто они давно-давно знакомы. С детства знакомы. Хеджин стала для Соа родным человеком, любимой сестрой. И теперь Соа ждала встреч с Хеджин почти с такой же радостью, как и с Его величеством.

Хеджин запросто общалась не только с ней, Соа, но и с Его величеством. Едва ли больше десяти раз за те полдня, что они периодически проводили вместе, обращалась к нему «Его величество», тогда как Соа произносила его титул не меньше десяти раз по десять.

Его величество особого внимания на то, что Хеджин общается с ним не в соответствии с дворцовыми правилами, не обращал, пока она не дерзнула пригласить Соа сыграть с ними в пай-гоу. Так и сказала:

— Соа, будешь с нами в пай-гоу играть?

Соа испугалась за Хеджин, глянула на застывшее лицо Его величества, и пробормотала:

— Я не умею… Я считаю только до десяти…

— Да ничего страшного! — без тени смущения откликнулась Хеджин, не обращая внимания на всё более хмурого императора, — Я тебе сегодня помогу. А потом как-нибудь счету научу. Будет весело, соглашайся!

Соа ничего не успела сказать. Его величество разгневался и вскричал (таким не сдержанным Соа видела Его величество первый раз в жизни):

— Как ты смеешь приглашать кого-то в игру без моего позволения?!? Кто разрешил тебе передавать другим науку счета? Дерзкая девчонка! Место своё забыла?

Хеджин бухнулась на колени и подняла с молитвенным жестом руки вверх:

— Простите меня, Ваше величество! Или накажите! Сдерите с меня живой шкуру, Ваше величество!

Соа стояла ни жива, ни мертва. Не знала, как поступить, помня об усилении наказания, которому подверглись слуги, когда она за них пыталась заступиться. Но тут… Его величество расхохотался. Хеджин подхватила его смех. Его величество протянул руку, и Хеджин, опираясь на неё, встала с пола.