Книга Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне, страница 52 – Ирма Гринёва

— Прошу Вас, Ваше величество! Не подвергайте его наказанию! Дядя всегда был добр ко мне. Относился как к своей родной дочери.

— Хорошо, Хеджин, не буду его наказывать. Присаживайся. Давай сыграем в пай-гоу. Помнишь, как весело мы провели время в доме твоего дяди?

Хеджин очень обрадовалась предложению Его величества. Всё-таки, как она ни храбрилась, её ноги до сих пор дрожали от страха. Так что разрешение усесться на стул, было как нельзя кстати. Да ещё и возможность навести разговор на Талтала, что-нибудь узнать о нём, появилась.

— Спасибо, Ваше величество! Конечно, помню. Мы играли с братом Талталом и господином Ловенсу… Простите, Ваше величество! Можно обратиться к Вам с вопросом?

— Спрашивай, Хеджин!

— Я уже четыре месяца нахожусь в неведении по поводу здоровья моего дяди и участи брата Талтала…

— Что касается твоего дяди, Хеджин, напиши ему письмо сама. Он, наверное, тоже волнуется за тебя.

— Спасибо, Ваше величество! Я так и сделаю. А моему брату я тоже могу написать?

— Нет, Хеджин. Но ты можешь не переживать за него. Он жив и здоров.

— Спасибо, Ваше величество! Ваши слова принесли успокоение моему сердцу.

Пай-гоу прошла в неторопливой беседе. Может быть, не так весело, как тогда, в доме дяди Хеджин господина ВонШика. Но ведь тогда их было четверо, и они все были возбуждены прошедшими соревнованиями. А после игры Его величество и Хеджин ещё погуляли в саду.

34

Талтал был жив, но здоровым назвать его было ещё нельзя. Обожжённые ступни заживали медленно, ведь хоть немного, но ходить, всё-таки, приходилось. За тренировками Камакви он наблюдал из специального кресла на колёсах. Сидя в нём же, проводил занятия по технике Чжу-гуме-сёнги и обучение разговору с животными.

За короткий срок численность отряда Камакви выросла в 2 раза. В том числе и благодаря рекомендациям Талтала, знающего каждого рядового своего войска. Такими силами уже можно было напасть на город-крепость в горах и уничтожить это осиное гнездо, тем самым продемонстрировав власть и решимость Его величества императора Когурё.

Операцию разработал Талтал. И, хотя непосредственно принимать участие в штурме ему не позволили, он выторговал себе привилегию казнить главарей города-крепости самолично. Сделал это с особой жестокостью. Даже видавшие виды члены Камакви едва смогли вынести картину, как Талтал медленно сворачивал их шеи, поворачивая головы на 180 градусов. Мстил за Хеджин. Если бы Талтал мог, он бы свернул голову каждому 50 раз за каждый из тех пятидесяти ударов бамбуковыми палками, которые перенесла Хеджин, но они, к сожалению, умирали после первого раза.

Талтал хоть и понимал важность своей работы в лагере отряда Камакви, но ему было скучно. Ему хотелось настоящих сражений. Ему не хватало степного ветра, запутавшегося в гриве его скачущего как стрела коня. Ржания сотен лошадей. Свиста тысяч стрел, пущенных из тугих луков. Услады ушей — стального звяканья друг об друга сотен цзяней.

Талтал изнурял себя и своих подопечных занятиями, пытаясь заглушить тоску. Мучил лекаря требованием вылечить его поскорее. Но сорвался всего лишь раз. Когда узнал, что Хеджин вошла в гарем императора. Пил байджиу⁵¹ несколько дней, пока Бэкхён не приказал опустить Талтала в бочку с холодной водой. Камакви едва впятером удалось справиться с пьяным вдрызг, разбушевавшимся Талталом.