Книга Маэстро, страница 81 – Наталья Венгерова

Главным же увлечением маэстро стала кулинария. Надо сказать, это довольно пагубно год от года отражалось на его формах, но страсть ко вкусным блюдам была настолько велика, что бывший композитор мог проводить часами на кухне самостоятельно сочиняя новые рецепты.

Маэстро Россини был на пенсии уже четырнадцать лет, а его имя все еще оставалось в центре внимания музыкальной общественности. К общению с ним стремились все самые яркие творческие личности того времени. Дружбой с ним гордились, мнение его ценилось на вес золота. Критика воспринималась, как руководство к действию, а похвала – как лучшая награда.

Раз в год композитор собирал лучших представителей музыкального небосвода у себя в поместье, чтобы отметить, как он сам выражался, «еще один год его грешной старости». Попасть на это мероприятие мечтал, естественно, каждый музыкант от Вены до Калькутты.

Сегодня, как впрочем и каждый год, огромный обеденный зал был обставлен самым помпезным образом. Рассевшиеся за длинным столом гости наслаждались богатым обедом. Гомон застолья был намного громче, чем дозволительно для светской публики, зато в искренности веселья собравшихся сомневаться не приходилось. В углу комнаты играл скрипичный квартет, звуки которого периодически тонули во взрывах хохота и звоне бокалов.

Во главе стола сидел Джоаккино Россини. Высокий, упитанный, добродушный мужчина лет пятидесяти, производящий впечатление искренне довольного своей жизнью синьора. Небрежные каштановые локоны волос уже изрядно потрепала седина. На его немолодом лице между бровей не было морщины, зато от проницательных карих глаз тянулись к вискам паутинки, которые вместе с глубокими бороздками от носа к уголкам рта выдавали много и часто смеющегося человека. Верди расположился на почетном месте по правую руку от хозяина торжества.

На другом конце стола сидела верная спутница маэстро Россини, Олимпия Пелисье. Это была румяная пухленькая синьора лет сорока с добрым лицом и открытым взглядом. Она излучала достоинство и мудрость, но в ее чертах не было никаких признаков ни утонченности, ни аристократизма. Рядом с ней сидела Джузеппина. Кроме них, за столом из более чем тридцати человек были всего две дамы. Несколько напряженно оглядывая разбитно выпивающую мужскую публику, Джузеппина чувствовала себя немного неловко. Званый обед смахивал больше на вечеринку в таверне, чем на официальный прием.

Заметив эту неловкость Олимпия обратилась к Джузеппине:

— Дамы из приличного общества не имеют обыкновения переступать порог этого дома. Вы об этом, наверняка, слышали, не так ли?

— Конечно. Ну и слава Богу! – отозвалась Джузеппина, – Не нужно будет терпеть три-четыре часа благовоспитанных разговоров, которые никому не кажутся интересными.

Они обменялись полными взаимной симпатии улыбками.

Ничего, начиная с самого рождения, в жизни Олимпии Луизы Александрины Пелисье не намекало на то, что ей может быть уготовано стать верной и бессменной спутницей великого маэстро музыки. Будучи незаконнорожденной и нежеланной дочерью незамужней дамы, Олимпия никогда не знала любви и заботы. О детстве девочки почти ничего не известно, но тот факт, что в пятнадцать лет собственная мать продала ее юному герцогу, говорит о многом. Молодой аристократ запер девушку в маленьком домике на просторах своего поместья, а наразвлекавшись с ней всласть, начал передавать «прелестную игрушку» по рукам своим знакомым.