Книга Маэстро, страница 57 – Наталья Венгерова

— Ты ничего не можешь ни предложить мне, ни сделать для меня.

— Но что ты…

— Моя певческая карьера, хочу я этого или нет, подошла к концу. Теперь я наконец смогу посвятить себя детям, которые, я уверена, не будут забыты их отцом. Ты же знаешь, что мной уже рождены двое детей, не так ли?

Джузеппе раздраженно кивнул. О том, что у наложницы великого импресарио имеются два незаконнорожденных ребенка, шушукался весь Милан. Не хватало еще сейчас обсуждать байстрюков Мерелли и его подпольное семейное счастье с Джузеппиной. Изо всех сил пытаясь остановить вихрь собственных мыслей, Джузеппе надавил пальцами за виски. Похоже, теперь пришел черед Джузеппины чересчур выпрямить спину перед Джузеппе, чтобы придать себе пущей уверенности.

— А ты, – продолжила она, – не станешь губить свою восходящую звезду и вернешься в Милан с воспоминанием об этих выходных как о моем прощальном тебе подарке.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Эгоистичное желание украсть несколько дней у жизни, которой не суждено быть моей, я полагаю.

Она сказала это так тепло и искренне, что Джузеппе был готов разрыдаться. Он попытался подойти к ней, но она шагнула назад.

— Нет… – почти шепотом, но уверенно произнесла она.

— Должен быть способ.

— Любые отношения между нами неминуемо поставят под угрозу и твою карьеру, и благополучие моих детей.

— Я не хочу оставлять тебя.

— Пыль эмоций рассеется, и ты увидишь, как это было мудро с твоей стороны.

— Ты должна была сказать мне раньше.

— Возможно. Мне жаль. Прости.

— Я не могу поверить, что теряю тебя.

— Я никогда не принадлежала вам, маэстро.

Джузеппе, чувствуя себя так, как будто его только что отхлестали по щекам, схватил свою сумку и выбежал из комнаты, с треском хлопнув за собой дверью.

* * *

На финальный перед закрытием сезона спектакль «Набукко» маэстро, к огромному разочарованию публики, не явился. Джузеппина с теснящей грудь печалью смотрела со сцены на пустое композиторское кресло. Это было самое сложное выступление в ее жизни, и физически (голос уже окончательно отказывался ее слушаться), и эмоционально. Джузеппина и представить не могла, что на последнем спектакле своей карьеры, ее сердце будут разъедать кислотой такие разные, сложные и совершенно не связанные с творчеством, чувства.

Проницательный импресарио внимательно наблюдал за своей неверной подругой из центральной ложи. От него не ускользнули ни растерзанное состояние чувств Джузеппины, ни ее взгляды на пустовавшее место композитора. Угрюмо усмехнувшись, к немалому удивлению жены и сидевших рядом супругов Маффеи, Бартоломео Мерелли встал и покинул зал сразу после окончания финальной сцены, не дожидаясь выхода артистов на поклон.

Спектакль был окончен. Где-то на соседних улицах слышались отголоски аплодисментов восторженной публики. Тысячи зрителей в унисон скандировали имя Верди. Джузеппе сидел на кровати своей спальни в тишине, нарушаемой только стуком метронома. На стуле рядом со столом лежал еще не разобранный дорожный саквояж, на котором застыл взгляд ушедшего в глубокие раздумья маэстро.

Горечь потери, как будто радуясь своему возвращению, то и дело болью подпрыгивала в животе. Джузеппе глубоко вздохнул, хлопнул себя ладонями по коленям и встал. Маэстро подошел к саквояжу, начал его разбирать, и вдруг замер. Среди его вещей лежала аккуратно оторванная страница эскизника. Та, на которой Джузеппина рисовала в их вечер у горящего камина. На плотном желтоватом листе бумаги красовался искусный угольный портрет Верди.