Книга Маэстро, страница 114 – Наталья Венгерова

— Вы в Лондоне? Поверить не могу! Шесть лет молчания! – воскликнула Кларина в ответ, – злые языки судачили, что вас уже нет в живых!

— Они, как всегда, сгустили краски, – усмехнулся Мерелли, а потом серьезно и с благодарностью добавил, – спасло мне жизнь ваше послание, синьора.

Кларина улыбнулась.

— Я очень рада видеть вас, друг мой.

Однако в ее голосе звучала грусть. Стоявший перед ней великий импресарио теперь был похож на угрюмого почтового клерка, из которого безрадостная рутина вымыла все краски личности.

Запоздавшая почти на год, так страстно ожидаемая итальянской землей революция прогремела увертюрой к основному действию семь лет назад в Палермо, где в январе 1848-го началось военное восстание. Вслед за Сицилией на площади Сан-Марко в Венеции вооруженная толпа горожан направилась ко Дворцу Дожей. А вскоре уже и Милан пылал огнем, содрогаясь от воинственных криков на Пьяцца-дель-Дуомо. Рассказывали, что лозунги огромной толпе предводители волнений выкрикивали, взобравшись на козлы передвижной шарманки, которая аккомпанировала им мелодиями хора рабов «Набукко». Не прошло и пары недель, а разбушевавшаяся толпа уже штурмовала здание правительства в Риме.

Италия покрылась баррикадами. Борьба с переменным успехом длилась около года, но в результате Мадзини и его союзники потерпели сокрушительное поражение. Австрийское господство было восстановлено.

Сразу после подавления беспорядков миланское отделение австрийской полиции заподозрило владыку Ла Скала в шпионаже. Получив благодаря обширным связям графини Маффеи уже упомянутое послание с предупреждением, великий импресарио в крайней поспешности собрал все, что можно было унести и сбежал буквально за десять минут до того, как стражи порядка ворвались в его поместье. Сбежал, оставив супругу и единственного законнорожденного сына, с которыми за все проведенные на чужбине годы не обменялся ни одним письмом. Что уж говорить о друзьях, любовницах и знакомых.

Перебравшись в Лондон, к которому он не испытывал даже легкой симпатии, оставшись по воле судеб без того, чему он полностью отдавался последние двадцать лет, Мерелли забросил связанные с музыкой и политикой дела. Он вел более чем скромный, ничем не приметный образ жизни.

Что касается Кларины Маффеи, то она умудрилась не скомпрометировать себя и после поражения своих тайных союзников. Графиня продолжала оставаться одной из самых влиятельных светских львиц и руководить знаменитым на весь творческий мир литературным салоном.

— Шанхайский чай! – неожиданно прервал импресарио неловкую паузу и в ответ на вопросительный взгляд Кларины продолжил, пожав плечами, – жуткая гадость и наимоднейший напиток здешней знати. В кафе за углом навострились добавлять в него молоко. Получается довольно сносно. Позволите вас угостить?

— Звучит экзотично, но я осмелюсь, – улыбнулась графиня.

Мерелли предложил графине руку, и они вместе направились по аллее вдоль аккуратно постриженных кустов в сторону людной улицы.

— Что привело вас в царство великого зловония? – с иронией спросил Бартоломео.

— До чего же верное определение! – поморщилась графиня, – Могучая торговая Темза переродилась в огромную выгребную яму.

— Колонизировавшие половину мира британцы не в состоянии построить систему канализации в собственной столице, – усмехнулся Мерелли.