Книга У кромки моря узкий лепесток, страница 148 – Исабель Альенде

Он с усилием поднялся и, ворча, подошел к окну, прижав руки к животу на уровне почек, — его самому уязвимому месту. Из-за хромоты он немного сутулился, поскольку был вынужден переносить вес тела на правую ногу. Стержень на четырех болтах, который вставили ему в позвоночник, и несгибаемое решение держать хорошую осанку несколько упрощали задачу, однако не могли решить ее полностью. Еще одна серьезная причина отстоять свое вдовство: можно свободно говорить с самим собой, проклинать и жаловаться без свидетелей на свои болячки, о которых ни в коем случае никто не должен знать. Гордость. В этом его часто обвиняли жена и сын, однако решение всегда быть в форме в присутствии других людей было не гордостью, но тщеславием, волшебным фокусом, чтобы защитить себя от дряхлости. Недостаточно было подолгу ходить с прямой спиной и скрывать усталость, он следил и за другими признаками, свойственными возрасту: скупостью, подозрительностью, плохим настроением, обидчивостью и дурными привычками, как, например, бриться не каждый день, рассказывать одни и те же анекдоты, говорить о себе, о болезнях или о деньгах.

В желтоватом свете двух фонарей над входной дверью он увидел фургон, остановившийся прямо напротив входа. Когда он снова услышал клаксон, то подумал, что водитель боится собак, и свистом подозвал их к себе. Звери неохотно подчинились, ворча сквозь зубы.

— Кто вы? — крикнул Виктор.

— Ваша дочь. Пожалуйста, придержите собак, доктор Далмау.

Женщина не стала ждать приглашения войти. Она быстро прошла мимо него, с опаской увертываясь от собак. Взрослые собаки пошли следом за ней, а молодой пес, который, казалось, всегда пребывал в раздражении, продолжал ворчать, показывая зубы. Виктор вошел в дом, удивленный, машинально помог ей снять куртку и положил на скамью в коридоре. Она встряхнулась, словно вымокшее животное, сказала что-то насчет потопа и робко протянула ему руку:

— Добрый вечер, доктор, меня зовут Ингрид Шнаке. Могу я войти?

— По-моему, вы уже вошли.

В неверном свете лампы, горевшей в гостиной, и пламени камина Виктор старался рассмотреть нежданную гостью. На ней были потрепанные джинсы, мужские ботинки и белый свитер с высоким воротом. Это была не юная девушка, как ему показалось вначале, но взрослая женщина с морщинками вокруг глаз, вид которой был обманчив, потому что она была худощавая, с длинными волосами и отличалась быстрыми движениями. Она кого-то ему напоминала.

— Простите, что я так врываюсь, неожиданно и без предупреждения. Я живу далеко, на юге, я заблудилась, потому что не слишком хорошо знаю Сантьяго. И я не думала, что, когда доберусь сюда, будет уже так поздно.

— Да ладно. Чем я могу вам помочь?

— Гм, чем это так вкусно пахнет?

Виктор Далмау уже собирался выставить за дверь странную посетительницу, осмелившуюся приехать ночью и войти в его дом без приглашения, но любопытство победило раздражение.

— Рис с кальмарами.

— Я смотрю, у вас стол накрыт. Я вам помешала, но могу приехать завтра, в более удачное время. Вы ждете гостей, так ведь?

— Разве что вас. Как, вы сказали, ваше имя?

— Ингрид Шнаке. Вы меня не знаете, но я многое знаю о вас. Я давно вас разыскиваю.

— Вам нравится розовое вино?

— Мне нравится вино любого цвета. Боюсь также, что вам придется немного поделиться со мной рисом; я ничего не ела с утра. У вас на меня хватит?