Книга Его счастье, страница 139 – Энжи Вэс

— Папа, а как ты относишься к моему желанию стать художником?

Отец взглянул на нее из-под краев газеты.

— Хорошо. Это твой выбор, я должен его уважать, Оливия, — бросил он.

— Нет, ты относишься хорошо к моему решению, но никогда не выражал своего мнения именно насчет самой идеи стать художником.

Он положил газету на ноги и внимательно взглянул на свою дочь.

— Это очень смелая затея. Смелая, но неблагодарная. Дело художника, его работы и его самого часто недооценивают, как должно. Редкий случай удается добиться успеха мужчинам в этом направлении, а уж женщине крайне редко, если не невозможно. — Он посмотрел на нее из-под очков. — Вот почему я надеюсь, что ты все-таки решишься найти себе мужа и иметь семью, чем рискнуть и понадеяться на крохотный шанс быть замеченной. И поэтому мы с матерью не выдаем тебя замуж предварительно, решив за тебя. Это должен быть твой выбор. А выбрать ты должна сердцем. И если ты выйдешь замуж по любви, то будешь счастлива. Я считаю, что стать счастливой и любимой женой тебе будет гораздо проще, чем стать счастливым художником. Намного легче и лучше добиться любви одного человека, чем любви множества людей. Да и любить они будут не тебя, а лишь твой продукт, твои работы. Но муж, узнав тебя, будет любить только тебя и не потому, что ты хорошо владеешь холстом и кистью, а за то, что ты есть. Я ответил на твой вопрос?

— Более чем, — задумчиво протянула она.

Отец в чем-то был прав. Хотя она и клялась, что станет художником, что у нее все получится, однако не факт, что так. Иногда одних амбиций недостаточно. Обстоятельства бывают сильнее тебя. Но будет ли она счастлива с Саймоном? Вполне возможно, раз они оба любят друг друга. Хотя Оливия уже сомневалась, что после разбитого сердца Саймона он все еще питает к ней нежные чувства.

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! — Бежал запыхавшийся лакей.

Оливия и Ричард в замешательстве глядели на него.

— Что случилось?

Он пытался отдышаться.

— Там рвется гость… хочет немедленно видеть леди Уотсон.

Отец был в ярости, а Оливию бросило в холод от страха. Наверняка это барон пришел мстить ей.

— Что за наглость?! Без приглашения, да еще и к моей дочери. Возмутительно! Кто это?

— Он не назвался, ваше сиятельство.

— Проводи его сюда сейчас же.

Лакей убежал выполнять приказание.

Отец был зол наглостью незнакомца. Оливия заерзала на стуле. За это время она успела передумать дюжину предлогов, чтобы уйти. Но что бы она ни сказала сейчас, ей все равно придется остаться, потому что мужчина желал видеть именно ее, а не хозяина дома. Первый и последний возможный посетитель — Лонгстри. Он был единственным, кто мог ее навестить. Саймон либо уехал в Вену, либо только собирался. Но если бы даже он поехал сюда утром, то прибыл бы только вечером. Беспокойство Оливии нарастало с каждой секундой.

— Я думаю, тебе лучше уйти и подождать в гостиной, — ошеломил ее отец. — Если понадобится, я позову тебя или приду сам.

Оливия почувствовала облегчение и, выдохнув, без лишних вопросов убежала в дом. Но в доме она тоже не находила себе места, метаясь по комнате. Вдруг Лонгстри захочет рассказать все ее отцу и шантажировать его? А вдруг он попросит ее руки, и она не сможет ему отказать, потому что единственным рычагом воздействия и сдерживания его длинного языка был Саймон? Она подошла к окну. Если только Лонгстри с невероятной скоростью узнал, что Саймон собирается покинуть Англию? Ох, это ожидание сводило Оливию с ума! Хорошо, предположим, что малоизвестный джентльмен просто пришел с ней поговорить. Любые мысли, не связанные с бароном, заставляли ее сердце принимать обычный ритм.