Книга Его счастье, страница 138 – Энжи Вэс

Оливия прошла в одной сорочке к зеркалу. Рассмотрев себя, ей казалось, что она не так уж и полна, скорее, хорошо упитанна. Да, пухленькая, но это, на ее взгляд, придавало ей некую соблазнительность фигуры. Оливия будто преобразилась для себя, она прозрела и разглядела мягкость своего тела, округлость некоторых его частей. Да и лицо перестало напоминать широкую тарелку, но на вид было приятно круглым. Бурые веснушки усыпали переносицу и скулы, подчеркивая их высоту. Длинные карамельные волосы спускались волнами по плечам, словно водопад. В глазах таился чистый изумруд. Она чувствовала себя не просто красивой, а самодостаточной девушкой. Оливия ухмыльнулась, глядя в отражение. Нет, это не она. Такой ее сделал Саймон.

Именно он своим мужским глазом смог оценить ее внешние и внутренние достоинства, заставив ее при этом саму взглянуть на себя по-новому. Никто из ее окружения не был способен сотворить такую перемену в ней. Оливия звездой упала на мягкую кровать. Разглядывая тени от свечей на потолке, она покручивала спереди пуговицу и думала о завтрашнем дне.

Предстоял непростой разговор с отцом, на котором Оливия будет вынуждена рассказать, что Саймон ей не подошел. Она нахмурила свой лоб. Хотя он очень даже ей подходил. Может, он бывал иногда несносным и непонимающим, но Саймон был для нее податливым. Он был таким ради нее. И стоило его понять, что Саймону тяжело было бы оставаться с ней друзьями, будучи влюбленным в нее. Эх, а ведь он действительно ее любил и поэтому отпустил навстречу своим мечтам. И нужны ей ее грезы, если их не с кем разделить? Оливия в отчаянии накрыла лицо ладонями. Она, конечно, любила Саймона, но ее цели… Ошарашенная Оливия резко поднялась и замерла.

— Я люблю Саймона!

Прохладный легкий ветер приятно щекотал поверхность кожи, еле касаясь ее. Солнце периодически скрывалось за кучевыми облаками. Оливия, прикрыв веки, сидела в кресле на заднем дворе в саду. Ароматы густо распустившихся цветов смешались, будто дорогой парфюм, заставляя наслаждаться каждой его стрункой. День был светлым, а значит, должен быть хорошим и позитивным.

— Итак, Оливия. — Ее лицо сморщилось и пришлось открыть глаза. Но было необходимо вступить в разговор с отцом, сидящим напротив. — Мы с тобой договаривались о том, что ты проводишь этот сезон, и по его истечению ты либо выходишь обрученной, либо я отпускаю тебя, так?

— Так, папа, — отвечала она без всякого энтузиазма.

— Но, милая, сезон еще не закончился, — покачал он пальцем. — Хоть ты провела неделю в Ленд-парке, у тебя еще остается время. Так что наш договор еще не закончен. Проводи свое время с пользой, развлекайся, общайся, танцуй. Одним словом, живи дальше.

Оливия уставилась на сплетенные перед собой руки. Она не имела понятия, что от нее требовалось и что ей вообще было нужно. Вчера она призналась самой себе, что любит Саймона. И от этих слов ее сердце воспело, а радость так и засверкала внутри, будто шампанское. Однако осознала она это поздновато. Саймон, должно быть, уже уехал в Вену, как и собирался. Больше они никогда не увидятся. Оливия могла еще успеть застать его дома или отправить письмо с признанием. Но не стоит мчаться впереди стада. Она очень хочет быть с Саймоном, стать его женой и до скончания века оставаться ею, любить его всю жизнь. Но есть одно непреодолимое препятствие.