Книга В тени королевы, страница 170 – Элизабет Фримантл

Мэри из сил выбивается, чтобы меня приободрить, но все бесполезно: мой дух сломлен. Королева публично оттачивает на мне свое остроумие, пользуется каждым удобным случаем, чтобы безжалостно издеваться надо мной.

— Певчая птичка? – рассмеялась она вчера, услышав, как Сесил хвалит мой голос. – Этот кошачий концерт вы называете пением?

И с тех пор уже несколько раз назвала меня «певчей кошкой». Королева чувствует слабость, как зверь чует кровь – вцепиться в слабого и терзать ей всего милее; а слабость сейчас на мне написана. Скорбь по Джуно опустошила, а теперь уехал и Хертфорд. Оставил на прощанье поцелуй, четыреста крон, завещание, в котором называет меня своей наследницей, и обещание немедленно вернуться, если окажется, что я жду ребенка. Меня мучает тоска и терзает страх: вдруг он не вернется и с ним что-то случится? Будь проклят Сесил, отправивший его в это путешествие!

В день отъезда моего мужа Сесил отвел меня в уголок.

— Хочу поговорить об этой вашей дружбе с графом Хертфордом. Ее необходимо прекратить. – Он улыбнулся, показывая зубы, крупные и желтые, как обломки известняка, и я задумалась о том, много ли ему известно. – Вы, кузина, не какая-нибудь обыкновенная девица, свободная путаться то с тем, то с этим. Было бы мудро с вашей стороны в этом отношении слушаться моих советов.

— Ваших советов? – повторила я. – А у вас есть для меня кто-то на примете? – Таким вопросом я надеялась сбить его со следа.

— Мне известно о неких секретных переговорах, цель которых – найти вам мужа в Испании.

— Откуда вы знаете? – О «блестящей партии» я сама почти позабыла.

— Мне, леди Кэтрин, известно все.

— Вот как?

«Ну нет, не все, – думала я, – о нашей свадьбе с Хертфордом тебе не известно!» Эта мысль дала мне ложное чувство победы – ложное, ибо что толку хранить секрет, если не можешь им воспользоваться?

— Если Фериа снова вам напишет, я хочу знать. Понятно?

Я кивнула и ответила:

— Он не напишет.

— Мы с вами в родстве. – Эти слова Сесил произнес с таким выражением, с каким священники говорят «во грехе». А потом добавил так тихо, что я даже не поняла, правильно ли его расслышала: – Я на вашей стороне, миледи.

Хотелось спросить, что это значит, но я промолчала.

— Щенка, которым вы увлеклись, я услал из страны для вашего же блага, – продолжал он. – Возможно, когда придет время… Все это, видите ли, вопрос времени.

Смотреть ему в глаза я не осмеливалась, так что не отводила взгляд от трех бородавок, украшавших его щеку.

— Вам следует выйти замуж в нужное время, за нужного человека. – Потной рукой он погладил меня по щеке. – Разумеется, с согласия ее величества. Тогда о шотландской претендентке можно будет не беспокоиться.

И, пощекотав меня под подбородком, словно младенца, добавил:

— А вы в отличной форме, кузина! Никогда не выглядели лучше, чем сейчас.

И пошел своей дорогой, оставив меня гадать, что за хитроумные планы строит он на бедную Китти Грей.

Как я устала от этих бесконечных вопросов и тревог! Прежде просто отмахнулась бы от них, но теперь я не та, что раньше. Когда королева упражняется на мне в остроумии и ждет достойного ответа – быть может, такого, что поможет мне вернуть ее расположение, – я молчу и едва сдерживаю слезы. А Елизавета чует слабость и бросается, словно стервятник на падаль. Где та бесстрашная девушка, прыгавшая в реку с обрыва? Ее больше нет, ее закопали живьем вместе с Джуно: ночь за ночью меня посещает этот кошмар. В память о Джуно я ношу кольцо с черепом, иногда подношу его к губам и целую. Оно ледяное – всегда, даже в подобную жару.