Книга В тени королевы, страница 123 – Элизабет Фримантл

— Фрэнсис, милая… – начала она – и остановилась, не зная, что сказать. Хотела напомнить что-нибудь хорошее, пережитое ими вместе; но перед глазами стоял только ветреный лондонский день, только плаха и окровавленная голова Джейн. – Скоро ты будешь с ней.

Мэри провела по лбу матери влажной тряпицей, и Левине показалось, что у Фрэнсис шевельнулись глаза под плотно закрытыми веками. Она еще жива: быть может, слышит и даже понимает… Почему говорят «слух уходит последним» – кто и откуда может это знать?.. И вдруг – словно свет блеснул во тьме – она осознала, что хотела бы услышать Фрэнсис перед смертью.

Левина склонилась над подругой, приблизила лицо к ее уху с крохотным следом от сережки – эта опустевшая мочка вызвала у нее новый прилив скорби – и сказала тихо:

— Я присмотрю за твоими девочками. Обещала тебе прежде и обещаю сейчас – позабочусь, чтобы они не попали в беду.

Быть может, то было лишь воображение; но ей почудилось что-то вроде долгого облегченного вздоха. Как будто только этого не хватало Фрэнсис, чтобы уйти.

А в следующий миг Стокс упал на постель и сжал жену в объятиях, содрогаясь от рыданий. Девочки были бледны как смерть; Кэтрин едва стояла на ногах. Но Фрэнсис Грей их уже не видела и не слышала.

Случилось это две недели назад, и с тех пор Левина оставалась в Шине. А завтра тело Фрэнсис отвезут по реке в Вестминстер и похоронят со всеми положенными почестями. Погребение в аббатстве за государственный счет: теперь, когда кузина мертва и больше не представляет угрозы, Елизавета рада отдать ей должное. Бедный Стокс почти ни на что не способен – так убит горем, что подготовку к похоронам пришлось взять на себя Левине. Она не возражает: лучше чем-то себя занять.

Она негромко стучит в дверь спальни девочек, затем приотворяет ее и заглядывает внутрь. Все девочки, сгрудившись на кровати, изучают какое-то письмо.

— Платья на завтра у вас готовы? – спрашивает она. – Я свое несу в стирку. Вам ничего не нужно постирать?

— О наших платьях позаботилась горничная, – отвечает Мэри. – Но спасибо тебе, Ви́на.

— Что там у вас? – спрашивает Левина, указывая на письмо. – Соболезнования?

— Нет, – отвечает Мэри. – Это письмо. Точнее, только начало письма. От maman к королеве.

— И что там?

— Она хотела написать ей и попросить разрешения на мой брак, – отвечает Кэтрин. – Но здесь всего несколько строк. Только приветствие, какие-то воспоминания – и ничего о моей свадьбе. Ничего!

— Дорогая, Хертфорд скоро будет здесь, – говорит Левина и гладит девушку по голове. Волосы Кэтрин кажутся ей сухими и жесткими, словно увядший цветок. – Уверена, он привезет тебе добрые вести.

— От Совета он ничего не добился, – отвечает Кэтрин. – Ненавижу их, всех и каждого, а ее – сильнее всех! – Она встает и подходит к окну. – Говорит, они хотят, чтобы сначала королева приняла решение насчет своего брака. – И Кэтрин с силой ударяет кулачками по подоконнику. – Елизавете, видите ли, невыносимо думать, что кто-то выйдет замуж, а она нет! Так что они боятся об этом даже заговорить. Maman была права: Елизавета куда двуличнее своей сестры! Боже, как мне не хватает maman!

Она плачет навзрыд. Левина подходит к ней, гладит по спине, обтянутой черным атласом. Под ладонью косточки, хрупкие, словно птичьи.