Книга В тени королевы, страница 100 – Элизабет Фримантл

— Темперамент, милорд.

— Да-да, за мой темперамент. Я был у королевы. – Слово «королева» он произносит с таким выражением, словно это шутка, но не особенно смешная. – Она отказывается рассматривать эрцгерцога, пока не увидит его в… – Он останавливается, подыскивая слово.

— Во плоти? – подсказывает Джейн.

— Во плоти, – повторяет он. – Но это невозможно! Чтобы эрцгерцог выставлял себя, словно лошадь на ярмарке… Оскорбительно! – Фериа сжимает кулаки, глаза у него сердито блестят. – Он сын императора, а она… она… Nada más de una bastarda!^[42] – Он снова начинает ходить взад-вперед. – И этот Дадли! Ходят слухи, она хочет замуж за него. Он уже женат, но его жену никто не видел, они говорят, она больна. Больна или… или envenenado^[43].

— Querido!^[44] – ласково шепчет Джейн, берет его за стиснутую руку и осторожно, палец за пальцем, разжимает кулак. Странно смотреть на них вместе: похожи, скорее, на отца и дочь, чем на мужа и жену. – Не говори так! Возможно, Дадли не… – она подыскивает подходящее слово, – не идеален. Но он не станет травить свою жену, когда весь двор с него глаз не спускает. – Она переплетает пальцы с его пальцами. – Гомес, querido, наш малыш сегодня снова шевелился!

Фериа тает, как по волшебству.

— Mi angel!^[45]

Со счастливой улыбкой он кладет руку ей на живот. Елизавета забыта, я тоже; эти двое сейчас в своем мире.

Смотрю на них и думаю: со мной кто-нибудь когда-нибудь заговорит так же нежно? Вспоминаю Хертфорда – в те минуты, когда мы не срывали торопливо друг с друга одежду. Когда я лежала у него на плече, а он шептал мне что-нибудь вроде: «Несравненная моя радость, драгоценное мое сокровище, никто, никогда не будет мне дороже тебя, любовь моя!» От одного воспоминания становится спокойно и сладко, словно погружаешься в теплую воду. Как мне этого не хватает!.. Но тут же я вспоминаю: «Наша связь» — и резко втягиваю в себя воздух, чтобы развеять плохие мысли.

— Миледи, мы найдем для вас отменную партию. – Не сразу я понимаю, что Фериа обращается ко мне. – В испанском королевском семействе сейчас есть несколько прекрасных молодых людей, все самого высокого происхождения, с кровью Габсбургов в жилах.

— Я в ваших руках, милорд, – отвечаю я, изобразив любезную улыбку.

И на миг действительно воображаю себя в руках какого-нибудь испанца. Пахнет от него, должно быть, по-другому – будто от пряностей, что хранятся на кухне в глиняных горшках. Он зрелый мужчина, как Фериа, а не мальчишка. У него темные волосы, смуглая кожа, легкая щетина на подбородке… Но перед глазами стоят только золотые кудри, белая кожа, гладкие руки, жадный взгляд Хертфорда, в ушах звучит только его голос: «Несравненная моя радость, драгоценное мое сокровище!»

— Пообещайте мне, миледи, что не станете рассматривать предложений о браке, сперва не посоветовавшись со мной.

Лицо графа Фериа непроницаемо, но, похоже, он говорит серьезно. На миг я задумываюсь: ему-то какая печаль о том, за кого я выйду замуж? Хотя понятно: во мне течет кровь Тюдоров, а он – императорский посланник, доверенное лицо Филиппа Испанского. В этом и причина. Быть может, я не так умна, как мои сестры, однако свою цену на брачном рынке понимаю. Что ж, почему бы не выйти за какого-нибудь испанского принца? Тогда я окажусь под защитой самой могущественной семьи в Европе. А здесь я никому не нужна, ни Елизавете, ни Хертфорду. Рада, что из вежливости притворилась католичкой: теперь испанцы готовы взять меня под крыло. Это меня ободряет: хоть кто-то готов обо мне позаботиться!