Книга Соперница королевы, страница 48 – Элизабет Фримантл

— Это Робин? – спросила мать. Она тоже волновалась и радовалась встрече.

— Да, я его всюду узнаю. Кажется, он на Плясуне.

— Похоже на то.

Уот, ехавший рядом с каретой, пришпорил коня и галопом направился навстречу Эссексу. Братья протянули друг другу руки и обнялись.

— Разве не трогательное зрелище? – проговорила Летиция. – Время и расстояние не разлучили моих мальчиков, а в детской подрастает третий.

— Как поживает знатный бесенок?

— Здоров и крепок. Хорошо бы подарить Лестеру второго. Одного мало.

— Ты не можешь?

— Мне почти сорок, шансов родить все меньше. – Летиция поджала губы: – Поскольку королева не отпускает моего супруга дольше чем на пять минут, такая возможность вообще вряд ли представится. – В ее словах слышалась горечь.

Карета начала медленно подниматься на холм. Пенелопа несколько лет не была в Чартли, но каждая кочка и каждый поворот с детства врезались в ее память. Скоро они проедут мимо огромного дуба, от которого открывается вид на залитый солнцем дом из золотистого камня, сверкающий на фоне яркой зелени, словно монета в траве. Пенелопа ясно представила развалины замка – любимое место для детских игр. Они с Доротеей забирались по выщербленным ступеням на башню, делая вид, будто попали в плен к дракону или демону-оборотню, а Эссекс, еще маленький, с палкой вместо меча, спасал их от злых сил.

Карета остановилась. Слышались стук копыт, щебет птиц, фырканье лошадей. Пенелопа поспешно направилась навстречу Эссексу. Тот, словно пылкий возлюбленный, бросился в ее объятия. Он окреп, возмужал и вытянулся, так что сестре пришлось встать на цыпочки, чтобы его поцеловать. Кожа его, однако, оставалась гладкой, как персик, хотя на подбородке уже начала пробиваться щетина. Как быстро летят годы! Эссексу почти семнадцать, Пенелопе девятнадцать, и даже маленькому Уоту уже двенадцать. Повернуть бы время вспять, пролистать годы разлуки и вернуться к главе, когда они играли у подножия разрушенной башни.

— Поехали до дома с нами, – предложил Эссекс.

— Мне нельзя… – начала Пенелопа и, заметив на его лице недовольство, прошептала: – У меня будет ребенок.

Она ожидала увидеть на лице брата торжествующую улыбку, но тот помрачнел и отвел взгляд – наверное, тоже задумался о скоротечности времени.

— Порадуйся за меня.

— Я рад. – Однако нахмуренный лоб говорил об обратном. Вероятно, на Эссекса вновь нахлынуло бездонное уныние, как это случалось прежде. Впрочем, при виде матери он улыбнулся, отчего на правой щеке показалась очаровательная ямочка, вскочил на Плясуна, позвал Уота следовать за ним и умчался.

— Кажется, его что-то тревожит, – заметила Пенелопа, вновь устроившись на подушках рядом с Летицией.

— В последнее время он подвержен меланхолии. Надеюсь, ты ее развеешь, – ответила та. Пенелопа усомнилась, что ей это удастся.

Карета тронулась, подпрыгивая на камнях и ухабах. Пенелопа невольно задумалась об ушедшем прошлом. Сердце сжалось, будто она не возвращались в родовое гнездо, а на полном ходу направлялась навстречу гибели. Даже мысль о младенце в ее утробе, малюсеньком семечке, прорастающем во тьме, не приносила утешения – напротив, служила напоминанием о том, что она отдана мужчине, который не в состоянии уделить ей ни капли любви.

Наконец карета подъехала к усадьбе. К этому времени Пенелопу окончательно укачало. Слуги, вероятно, предупрежденные братом, выстроились строем, чтобы приветствовать госпожу, однако Пенелопа почти никого не узнала – еще одно свидетельство быстротечности времени. Сам дом тоже изменился – стал казаться ниже, огромные двойные двери – скромнее, зал – меньше и, при внимательном рассмотрении, запущеннее. Впрочем, возможно, она просто привыкла к простору и роскоши королевского дворца и Лейза.