Книга Соперница королевы, страница 145 – Элизабет Фримантл

Она не сомневается – за назначением Блаунта в Ирландию стоит Сесил. Позавчера тот держался с таким безразличием, словно все они – марионетки, разыгрывающие пьесу его сочинения, а он – невидимый кукловод. Пенелопа утешает себя тем, что благодаря Сесилу Блаунт будет командовать величайшей армией, которую когда-либо собирала Англия. Она рассеянно трогает кожаный кошель, спрятанный под одеждой. Сесил мнит себя всеведущим; остается надеяться, что кое о чем он все же не догадывается.

Сесил шепчется с Фрэнсисом Бэконом. Пенелопа давно подозревала, что хитроумному Фрэнсису нельзя доверять, и теперь видит тому подтверждение. Его брат Энтони первый обнаружил, что Фрэнсис переметнулся в другой лагерь. «Ничего не предпринимайте, миледи, – посоветовал он. – Будем молча наблюдать. Возможно, нам удастся обратить это знание себе на пользу». Энтони так глубоко предан семье Деверо, что ради Эссекса готов поступиться братской любовью.

Колесная лира продолжает завывать, монотонное гудение проникает в череп. Предметы начинают слегка расплываться – верный признак мигрени, сулящий несколько мучительных часов в темной комнате.

— Пенелопа! – Голос Доротеи возвращает ее к реальности. – Кажется, Блаунт пытается привлечь твое внимание. – Пенелопа смотрит в зал: действительно, Блаунту удалось вырваться из когтей Елизаветы.

— Поднимайся, – одними губами произносит она. Тот начинает пробираться к лестнице.

— Как думаешь, если дойдет до самого худшего, Нортумберленд будет на нашей стороне? – спрашивает она сестру.

— До самого худшего? – Доротея в ужасе. Бедняжка уверена, что все истории заканчиваются счастливо.

— Спрашиваю просто на всякий случай, – безмятежно произносит Пенелопа, но Доротея остается в унынии.

— Мой муж почти со мной не разговаривает, – признается она. – Говорит, мои семейные неприятности его не касаются.

— Думаешь, он за Сесила?

— Честно говоря, мне кажется, он не хочет принимать ничью сторону. Впрочем, до этого не дойдет. Королева простит нашего Робина.

На сей раз все по-другому, думает Пенелопа, но потом ей приходит в голову: к чему строить планы, когда Эссекс при смерти? Наверное, она просто не может представить жизнь без него. Если бы ей удалось добиться, чтобы брата отпустили под ее присмотр, она поставила бы его на ноги. К горлу подступает комок.

— Разумеется, простит. – Пенелопа через силу улыбается Доротее. Ее не покидает мысль о том, что понимать под «самым худшим». Вариантов несколько, и все плохие: Эссекс умрет в заточении, его отправят гнить в Тауэр или казнят за измену. Пенелопа вспоминает перышко на его плече – оно выпало из подушки, невероятным образом оказалось под кожей, а стоило его вынуть, медленно опустилось на пол. Не иначе это было предзнаменованием грядущего падения.

Голову пронзает вспышка боли. Пенелопе представляется, как Сесил дергает за ниточки, королева же, сама того не подозревая, пляшет под его дудку. Пока она отказывается назначить наследника, Сесил стравливает потенциальных претендентов на трон – разумеется, с выгодой для себя. Если бы Пенелопа не испытывала к нему столь сильного отвращения, то, пожалуй, восхитилась бы его коварством. Ее наполняет решимость сделать все возможное, чтобы преемником Елизаветы стал Яков Шотландский, – ради Англии и ради своей семьи, – однако влияние Пенелопы ослабло. Но сейчас важнее всего освободить брата.