Онлайн книга «Запретная любовь»
|
Нихаль не смогла устоять на ногах и села на один из сундуков. Она выглядела подавленной. Это неожиданное событие приобрело в её глазах характер большого, ужасного бедствия, ошеломило её. Значит они уезжают. Так и все уедут. Разве Бюлент тоже не уехал? Все люди вокруг уедут и она станется одна? Одна, без друзей, без приятелей, без защиты, совсем одна… Но эта женщина, да, эта женщина! Что она делает, раз всех любимых Нихаль берут за руку и выбрасывают на улицу? Все заговорили. Шакире Ханым села на корточки перед Нихаль и рыдала. Мелочи, которые до сих пор с осторожностью скрывались от Нихаль запутанными фразами, которые начинал кто-то один, а заканчивал другой, разные пустяки, вызывавшие жалобы госпожи на прислугу, связь между упрёком, услышанным от господина, и шёпотом госпожи, случайно замеченным однажды, слишком большое значение, которое придавалось простому взгляду, якобы более важные события, от объяснения которых отказались с глубоким вздохом — весь этот поток жалоб обрушился на Нихаль, ей хотели сказать: «Вот видите? Нас крадут, убивают и это происходит у Вас на глазах, а Вы нас не защищаете». Мелочи, о которых она услышала, оказали на неё огромное влияние. Рассказанного было достаточно, чтобы похитить, убить человека. Но будет ли достаточным просто сидеть и слушать, сцепив руки от бессилия? Неужели она ничего не сделает, чтобы помешать их похищению и смерти? О! Она хотела что-нибудь сделать, чтобы всё вдруг изменилось и снова началась прежняя жизнь, наполненная весельем, радостью и смехом Бюлента. Но что? Да, что нужно было сделать? Она сказала Шакире Ханым: — Нет, Вы не уедете, понимаете? Что мне делать, если Вы уедете? Она смотрела на Джемиле, когда говорила это. Джемиле опустила глаза, чтобы не плакать. Нихаль рассказали, что Сулейман Эфенди нашёл должность и теперь уже невозможно не уехать. Они сняли дом в Эйюпе и небольшая лодка ждала на набережной, чтобы забрать вещи. Шайесте и Несрин были за уход Шакире Ханым, только Бешир иногда смотрел на Нихаль, желая что-то сказать, а потом опять предпочитал промолчать. После того, как они объяснили, что оставаться невозможно, Нихаль замолчала, рассеянно посмотрела на Шакире Ханым, Джемиле, собранные вещи и вдруг встала: — О! Вы меня не любите, — сказала она, — если бы любили, не захотели бы так уехать. Нихаль ничего не добавила и вышла, не глядя ни на кого из них. Она вдруг на всех обиделась. Она не прощала им желания уехать, оставив её. Выйдя из комнаты, она вспомнила про десерт для Бюлента. О! Теперь все кулинарные развлечения прекратятся. Больше не будут говорить, что это кухня Шакире Ханым. Может быть, и ключ заберут и повесят рядом с другими ключами, болтающимися на цепочке на поясе Бихтер. Она остановилась, когда проходила мимо комнаты отца. Что, если она зайдёт и скажет? Но что скажет? Она не находила слов, которые выразят её душевную боль. Дверь была открыта, она вытянула голову и посмотрела. В комнате был только отец, она могла войти, броситься ему в объятия и сказать: «Нет! Я не хочу, пусть они не уезжают!» Но она не вошла… — Нихаль! Почему не заходишь? Она не смогла ответить. Она хотела убежать, но не смогла, что-то влекло её к отцу, она дошла до середины комнаты, затем остановилась, не в силах идти дальше. Аднан Бей сразу понял, что произошло что-то необычное. Отец и дочь посмотрели друг на друга. Нихаль медленно сказала голосом, заглушавшим биение сердца: |