Книга Запретная любовь, страница 67 – Халит Зия Ушаклыгиль

Бихтер словно перешла из мрачного сна в красочный сон. Вдали, в тусклом свете комнаты, напоминавшей царство фей, в затерянных горизонтах как будто всё углублявшейся зелёной пещеры она увидела Бихтер из зеркала, казалось, приближавшуюся к ней в форме дрожащего образа. Она предполагала, что женщина, нарисованная белым цветом на тусклой серебряной картине, выскользнет из тонкой шёлковой сорочки, станет облаком. С неведомым чувством ей захотелось увидеть голое, совершенно голое тело, дрожавшее в тонкой сорочке.

Она развязала ленточки на плечах и сорочка соскользнула к её ногам, слегка помедлив на груди и поясе. Нервными движениями рук она собрала и небрежно скрепила над головой длинные чёрные волосы, не желая, чтобы они вносили изъян в наготу. Она посмотрела на себя совершенно голую.

Очень долго смотрела она на эту обнажённую картину. Она почти никогда не видела себя в таком виде, это было что-то новое, похожее на другое тело. Значит, вот какой была Бихтер. Она боялась приблизиться. Ей не хотелось настолько чётко видеть. Если ещё немного приблизиться, подтвердится её сходство с этим изображением. Ей хотелось оставаться подальше и издали, словно во сне, любоваться красивым телом.

Да, она любовалась этим телом. У неё в сердце было восхищение, Это было её тело и оно смотрело на неё с лёгкой улыбкой. Казалось, белая картина в зеркале была отделена от пола нечёткой воздушной синей линией, выступала из тонкого синего ореола вокруг, обретала плоть, приближалась, отделяясь от картины, к другой Бихтер, и появились два тела, две Бихтер, готовые броситься в уничтожающие объятия с обжигающим поцелуем, который разовьёт все последующие любовные увлечения. Она смотрела в блёклое зеркало с желанием обладать мужчиной мечты, пришедшим из зелёных горизонтов глубокой пещеры. Её глаза дрожали после небольшой округлости линий ещё девичьей груди, она чувствовала нервную робость дальше рассматривать белизну, казалось покрытую тенями далёких белых облаков. Рука художника, боявшегося после широких плеч и довольно длинного тела сделать слишком узкую талию, словно захотела показать широту, чтобы сгладить скупость линий созданного произведения и создала женщину во всём богатстве свежести, когда начала рисовать тело, которому суждено всегда оставаться молодой девушкой.

Бихтер стояла неподвижно, боясь малейшим движением спугнуть изображение, в котором будто видела не себя, а другое тело и думала, что если протянет руки и губы, чтобы удержать, обнять его, они оба умрут, погибнут в горячке поцелуя. Но ей нужно было так погибнуть, умереть в пылу свидания, разрушившего душу. Эта потребность кричала во всём её существе, становилась мучительным огнём в теле. Да, в тот миг её тело испытывало мучения из-за невинности, взятой силой как будто случайно, из-за поцелуев, не давших хоть немного радости в виде небольшого утешения, из-за объятий, заставлявших её протестовать и причинявших глубокие страдания, из-за мерзких, жалких любовных воспоминаний супружеской жизни, страдало из-за того, что она не могла отдать чистоту души и настоящий поцелуй после того, как они были у неё отняты. Она думала об объятиях, которые заставят дрожать, вымотают, раздавят; она хотела любви, которая оставит пьяняющую слабость в душе. Бихтер сдерживалась, чтобы не корчиться от боли рядом со своим изображением. Она никогда не видела себя такой и почти засомневалась, не чужое ли это изображение. Она считала его красивым, очень красивым и хотела плакать из-за этой красоты. Чёрные волны пышных, курдрявых, густых волос с таким элегантным достоинством украшали довольно крупную голову и довольно широкий лоб, что если бы голова была немного меньше, а лоб немного уже, казалось бы, что рост этой женщины уменьшился и в ней чего-то не хватает. Её длинные брови продолжались дальше висков и кончались, не успев стать тоньше. Ровные брови были направлены вверх, что придавало летящее выражение лицу, особенно взгляду, и солидность всей фигуре, казавшейся выше. Чёрное пламя в её глазах всегда включало в себя тайную улыбку. Казалось, что из глубины взгляда этой женщины на Вас, тайком ото всех, радостно смотрела пара весёлых детских глаз. Тлеющий уголёк детства, заставлявший предполагать, что выражение её лица искренне радуется странному контрасту тайной улыбки и степенной привлекательности, придавал ей шутливую степенность королевы, которую короновали ещё ребёнком. Круглый подбородок с незаметной ямочкой, пухлые, но бледные губы, оставлявшие открытой тонкую белую линию маленьких зубов, дополняли детскую радость её взгляда. Тонкая линия, начинавшаяся прямо под правой бровью и спускавшаяся до губы, словно лежавшая на волоске и продолжавшаяся дальше, оставляла на конце, в уголке правой губы крохотную ямочку, всегда готовую дрогнуть от улыбки. Когда Бихтер собиралась смеяться, река радости, которая словно лилась из её глаз, следовала по этой тонкой линии и выходила из берегов, образовав в уголке губ, небольшой водоворот.