Книга Запретная любовь, страница 65 – Халит Зия Ушаклыгиль

Постепенно она укрепила право быть хозяйкой дома. Теперь в её руках находились все ключи. Она сама проверяла постельное бельё, кладовую и всё, что хранилось в доме. У неё было ревностное отношение к этому, не позволявшее вмешиваться помощнику. Однако среди ключей, звеневших на тонкой цепочке у неё на поясе, не хватало ключа от души дома.

Ей надоело звание мачехи. В течение года она жила в постоянной борьбе за любовь Нихаль. Она любила Нихаль, но была уверена, что эта девочка никогда не сможет полностью полюбить её. Она знала, что как только Нихаль один раз проанализирует свои чувства и поймёт, что любовь к ней является насильной и что женщина, которую она любит, не более чем мачеха, которую не нужно любить, здание искренности, воздвигнутое с таким усердием, внезапно рухнет и на его месте откроется бездна, которую невозможно снова заполнить; да, лишь минутное событие может быть причиной разрушения чего-то между ними. По этой причине два сердца были обречены стать друг другу врагами. Пока не стали, может быть, ещё не собирались стать, но однажды обязательно станут.

Уже некоторое время у Нихаль было стремление положить конец дружбе, тайное желание выйти из мирного состояния, несомненно, тяготившего её, и найти причину для открытой войны. Бихтер испугалась, что сегодня может оказаться последним днём их дружбы. С утра до вечера Нихаль не сказала ей ни слова. Если бы она на минуту потеряла хладнокровие, с завтрашнего дня началась бы адская жизнь и нужно было бы воевать с ребёнком. Чтобы не допустить этого, она была вынуждена сдерживаться, самоотверженно скрывать все горести тайной войны. Её самоотверженность не будет замечена, вокруг не будет никого, кто это оценит.

Напротив, она будет в ответе за несправедливую раздражительность и беспричинные слёзы Нихаль, все будут, скривив губы, враждебно смотреть на неё, у Шакире Ханым снова начнутся головные боли.

Теперь Бихтер видела перед собой недовольную Шакире Ханым, лоб которой был стиснут тонким платком. Шайесте и Несрин, жившие с безрассудной надеждой в доме без хозяйки и теперь питавшие бесконечную враждебность ко второй женщине, и даже Джемиле, постоянно избегавшая её, как существа, которого боятся, были не более, чем врагами. Они окружали Нихаль незаконченными фразами, многозначительными взглядами, молчанием и Бихтер, несмотря на год стараний, не могла целиком завладеть ею.

Лишь с Бюлентом они были друзьями. Существовало то, что объединяло их и делало друзьями: смех. Они объединились на этом основании и всегда будут друзьями. Но эта дружба могла быть преступлением для Бюлента. Дома ребёнок не смог бы никому, особенно старшей сестре, признаться, что любит Бихтер, даже если не как мать, то больше, намного больше, чем мачеху. Вдруг за спиной Бюлента, над его смеющимся весёлым лицом возникло другое лицо: Бехлюль!

Она не думала, не хотела думать. Зачем ей думать? Разве он не был всего лишь чужим в доме? Вспомнив о Бехлюле, Бихтер ещё кое-что вспомнила. Она видела, как его дрожащие губы наклонились к Пейкер, страстно желая поцеловать её шею обжигающим поцелуем. Позже она видела, как он с шаловливым взглядом качал в гамаке Фирдевс Ханым.

Её мысли вдруг остановились. Казалось, они не решались пойти в другую сторону. Бихтер захотела словом отогнать этот мираж, чтобы мысли не задержались и не пошли в другую сторону. Она чётко сказала: «Распутник!»