Книга Запретная любовь, страница 41 – Халит Зия Ушаклыгиль

Нихаль была очень бледна. Она ничего не ответила. Бюлент накинул на спину лёгкий креповый палантин с белыми ленточками, забытый на тахте, согнул шею, прищурил раскосые глаза и взволнованно бродил по комнате. Мадемуазель Де Куртон, наконец, стала серьёзной. Она сдернула палантин со спины Бюлента и сказала:

— Маленький проказник. Вам тысячу раз говорят, что стыдно трогать чужие вещи.

Бюлент с улыбкой ответил:

— Да, вы правы, мадемуазель! Даже в книге для чтения есть такие слова, верно?

Нихаль пошла вперёд. Она повернула ручку двери, ведущей в её комнату, но дверь не открылась. Не сказав ни слова, Нихаль вернулась. Гувернантка потянула Бюлента за руку и они все вместе вышли в коридор. Нихаль толкнула дверь в свою комнату и зашла. На этот раз она не смогла сдержать лёгкого крика удивления. Бюлент вихрем бросился за ней.

— Что это? — сказал он. — Ах, сестра! Это наша комната? Какая красота! Какое убранство! Сделали новые москитные сетки над кроватями? В книжном шкафу заменили стекло и покрасили… Смотрите, что-то произошло на письменном столе… Они убрали всю мою резьбу. А шторы… Ой! Теперь у нас тоже шторы из шёлка и тюля.

Вдруг взгляд Бюлента привлекла записка крупным почерком, прикреплённая булавкой к свежевыкрашенной стене.

— Мадемуазель, что это?

Нихаль улыбалась на пороге совершенно изменившейся комнаты, тень беспокойства, которая минуту назад показалась у неё на губах, исчезла, она смотрела на белую с голубыми ленточками москитную сетку, спускавшуюся с купола её железной кровати. Она прочитала надпись, на которую показал Бюлент: «Запрещается рисовать на стенах корабли и головы людей».

Бюлент сказал:

— Дело рук старшего брата! Сестра, значит я смогу рисовать верблюдов, да?

Мадемуазель Де Куртон сказала:

— Отныне Бюленту не будут давать простой карандаш. Теперь нужно содержать комнату в чистоте. Мы также выбросим все ненужные игрушки. Отныне дома Бюлент будет очень аккуратным маленьким мужчиной. Вы же не забудете сегодня вечером поблагодарить господина за эту красивую комнату, Нихаль?

Нихаль не ответила.

5

Мадемуазель Де Куртон сказала:

— Нихаль, Вы упрямитесь больше, чем нужно! Уже ровно час Вы работаете над одним и тем же этюдом Черни. Это что-то новое. За шесть лет я ни разу не видела, чтобы Вы работали час без перерывов. Я запрещаю Вам так утомляться, понимаете?

Нихаль повернулась на круглом стуле и сказала:

— Странная Вы, мадемуазель! Всё время говорили мне, что невозможно научиться играть на фортепиано, не занимаясь. Как только я почувствовала желание заниматься, появилось новое правило.

Вернувшись с острова, Нихаль, вопреки привычке, начала иногда отвечать гувернантке, не в силах совладать с собой. В ответ старая дева лишь бросала укоризненный взгляд. Сегодня она сказала:

— Нихаль, прошу, давай немного подумаем. Цель — занятия фортепиано, верно? Целый час без остановки играть одно и то же упражнение означает уставать просто так и ничего больше.

Нихаль парировала:

— Опять противоречие! Вы всегда говорили, что по-другому невозможно добиться беглости пальцев.

Старая дева с обиженным видом сказала:

— Я не стала бы делать замечание, если бы знала, с каким упорством Вы будете не слушаться меня.

Нихаль замолчала и глядела прямо перед собой. Потом искоса посмотрела на гувернантку и сказала: