Книга Запретная любовь, страница 113 – Халит Зия Ушаклыгиль

Нет, нет, он, наоборот, должен пойти, это было необходимо ради его любви с Бихтер. Он попросил Нихаль:

— Можешь сыграть ещё раз, Нихаль?

Он хотел ещё раз услышать эту вещь. Теперь Кетте обрела в его сердце совершенно новую жизнь. Да, он пойдёт. Вдруг он кое-что вспомнил. Было финансовое препятствие. Он нашёл решение, остановил Нихаль, которая по его просьба играла ещё раз и спросил:

— Нихаль, сколько я тебе должен?

Бехлюль постоянно был должен Нихаль, между ними были расчёты, которые постоянно оставляли Бехлюля должником. Нихаль не ответила и сжала губы.

— Знаешь, Нихаль, я сегодня становлюсь твоим другом, но ты же знаешь, что не в моём характере делать что-то бесплатно. Где твоя сумочка для денег, Нихаль?

Нихаль, привыкшая к бесцеремонности Бехлюля, указала головой на левый карман своего жакета. Бехлюль высыпал содержимое сумочки на ладонь, он забирал всё. Нихаль тоже была не очень богата, но вместо того, чтобы обоим оставаться наполовину богатыми, удобнее было объединить средства и сделать богатым одного. Кроме того, на будущей неделе он ждал денег от отца, на сей раз он впервые даст Нихаль в долг:

— Не так ли, Нихаль?

Нихаль, не понимая и не слушая, кивнула:

— Да!

— Я ухожу, Нихаль, тебе привезти что-нибудь из Стамбула?

Нихаль перестала играть на фортепиано и повернулась:

— Вы едете в Стамбул? Прямо сейчас?

Да, он едет сейчас, но это была вина Нихаль, её игра на фортепиано вызвала у него желание провести эту ночь в Бейоглу. Нихаль улыбнулась и, не отвечая, снова повернулась к фортепиано.

* * *

Бихтер столкнулась с Бехлюлем в гостиной, когда тот надевал перчатки:

— Вы куда-то уходите? — спросила она.

Бехлюль, избегая её взгляда и занятый пуговицей на перчатке, которая с трудом застегивалась, сказал:

— Да! Я еду в Стамбул, меня не будет всего пару часов…

Он сразу пожалел, что солгал. В этом сожалении даже было что-то, похожее на злость. Любовь, заставлявшая отчитываться по часам, становилась помехой, которая заставляет протестовать, и он добавил:

— Может быть, я не вернусь сегодня вечером.

Он поднял глаза, чтобы понять эффект последней фразы и увидел, что Бихтер побледнела. После небольшого колебания молодая женщина сказала:

— Но вы мне обещали эту ночь.

Бехлюль забыл об этом обещании. Он с трудом сдержал дерзость, толкавшую его быть грубым, жёстким мужчиной. Конечно, его раздражало, что в его малейшую свободу вмешивалась эта женщина со своей любовью. Он сказал, чтобы не дать неприятного ответа:

— Неизвестно, вернусь ли я. Я говорю это на всякий случай. В такую солнечную погоду что-то кипит в моих жилах, заставляет бежать из душного дома, гулять, свободно дышать.

Он говорил с Бихтер с улыбкой и лживым взглядом. Внезапно ему пришлось остановиться, он замолчал, вздрогнув от холодности своего голоса и этой лжи. В уголке губ Бихтер, в незаметной ямочке, которая всегда дрожала с тенью улыбки, появилась горькая усмешка страданий сердца, почувствовавшего первый крах мечтаний печальной, обманутой женщины. Женским чутьём, чутьём женщины, которую начали обманывать и которая теперь не могла не любить, Бихтер поняла, что голос этого улыбавшегося мужчины, который пытался найти себе оправдание, был ложью. Что это была за ложь? Почему ей лгали? Она не знала, но была уверена, что это ложь, она ясно увидела это в глазах Бехлюля.