Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 84 – Вера Анмут

— Зигмунд довольно мил, и трудно им не увлечься.

— Ты говоришь ерунду, Астрид, – упрекнула девушка няньку. – Хотя я и нахожу его весьма интересным молодым человеком, это вовсе не значит, будто я в него влюблена. Я – принцесса, и буду любить только принца. Поняла, Астрид? Только принца! Так что оставь на веки вечные эту глупую тему. Давай лучше подумаем, куда можно повесить мой портрет.

Выйдя из покоев Маргарет, Генрих не покинул Зигмунда, а продолжил свой путь рядом с ним. Молодого человека немного смутила такая компания, но он не попытался её избежать, решив, что ландграф, возможно, имеет к нему разговор. И не ошибся.

— Необычный подарок вы преподнесли моей дочери, Зигмунд, – сказал Генрих. – Она просила вас об этом?

— Нет, но я знал, что госпожа Маргарет желала иметь свой портрет, – ответил молодой человек. – Извините, что я вас не поставил в известность о моей затее.

— Да, рисовать портрет дочери в тайне от отца действительно не хорошо. И почему же вы мне не раскрыли ваши намерения?

— Честно говоря, я боялся, что вы не позволите мне рисовать госпожу Маргарет, – потупив взор, признался Зигмунд. – А мне, как художнику, хотелось запечатлеть красоту на холсте.

— И вы пошли на хитрость, – усмехнулся Генрих. – Я бы вам позволил, конечно. Я видел ваши пейзажи, которые вы успели написать, живя в замке – картины великолепны. У меня даже возникла мысль заказать вам семейный портрет фамилии Регентропф.

— О, это будет большая честь для меня, – склонившись в поклоне, ответил Зигмунд.

Ландграф замолчал. Нахмурив брови, он несколько минут шёл молча.

— Значит, вы находите мою дочь красивой, – после возобновил он разговор.

— Не думаю, что найдутся люди, которые оценили бы госпожу Маргарет иначе.

— Но когда долго любуешься красотой, она может в себя влюбить.

Зигмунд смутился. Он понял, о чём говорит ландграф. Хотя молодой человек и старался скрыть от посторонних глаз свои горячие чувства к прекрасной девушке, их все-таки заметили. И кто заметил – сам ландграф. Зигмунд не нашёлся, что ответить, лишь скромно опустил глаза.

— Я надеюсь, с вами этого ещё не произошло? – продолжал Генрих.

Зигмунд по-прежнему шёл молча, ища необходимый ответ.

— Мне не хотелось бы, чтоб ваши мечты так и остались несбыточными.

Ландграф всё яснее и яснее выражал свою мысль, о значении которой Зигмунд и без того уже догадывался. Генрих беспокоился, что за его дочерью начнёт ухаживать простой художник, не имеющий ни титула, ни денег, и не дай Бог, его ухаживания сумеют зажечь горячие чувства в сердце принцессы. Эти догадки задели гордость молодого человека. Смущение исчезло, Зигмунд остановился, поднял на собеседника глаза и уверенно ответил:

— Бессмысленно скрывать, что мне нравится госпожа Маргарет. Но понимая, что в глазах общества я для неё не пара, я скрываю свои чувства от неё. Да и от себя, признаться, тоже. Не беспокойтесь, ваше сиятельство, обещаю, что ни словом, ни взглядом не задену чести вашей прекрасной дочери.

— Спасибо за прямоту и за честность, Зигмунд. Я не желал тебя обидеть.

Но всё-таки обидел.

— Разрешите мне удалиться, ваше сиятельство, – Зигмунд отвесил почтительный, но холодный поклон.

Ландграф эту холодность почувствовал и всё же не посчитал себя неправым. Достойное будущее дочери для него было важнее уважения простого художника.