Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 279 – Вера Анмут

— Берхард, милый, – говорила она, медленно продолжая приближаться. – Позволь мне быть с тобою рядом. Не отдаляйся. Я принимаю тебя таким, каков ты есть. Ты не будешь одинок, Берхард. Я дам тебе поддержку, понимание, тепло моей любви. И ничего взамен не попрошу.

Подойдя к Берхарду совсем близко, Гретта остановилась. Молодой человек не шевелился, лишь настороженно наблюдал за девушкой. Гретта с нежностью вглядывалась в его чёрные ястребиные глаза, любовно рассматривала черты его лица, и сердце её наполнялось блаженством. Ещё недавно она и не мечтала вновь увидеть родного Берхарда, а сейчас он стоит перед ней, смотрит, движется, говорит. Чудо, волшебство. И оно случилось именно с ними.

Гретта подняла руку и прикоснулась к щеке Берхарда. Прикоснулась и замерла. Кожа была холодной влажной и… и неестественно мягкой. Ну конечно, как она может быть иной, ведь Берхард не обычный человек, он – дух, призрак, его телом стал дождь. Ну и пусть. Гретта улыбнулась. Главное, что Берхард вернулся к ней, даже облик свой сохранил. А остальное уже не столь важно, пустяки.

Дверь приоткрылась, и в покои заглянула Лизхен. Гретта немедленно вышла на середину комнаты. Как не вовремя!

— В чём дело, Лизхен? – строго обратилась она к служанке, досадуя что её свидание столь бесцеремонно прервано. – Когда ты научишься стучаться, прежде чем входить?

— Простите меня, госпожа. – Лизхен, совершенно не смутившись выговором, вошла в комнату. – Я подумала, что вы обязательно должны это знать.

— Что случилось?

— Ой, в замке переполох. Говорят, что у господина Густава… у ландграфа снова приступ той самой болезни, которая случилась с ним недавно. И на этот раз приступ столь сильный, что появились опасения за жизнь господина. В его покои никого не впускают. Там только ландграфиня и Аксел. Да за лекарем слуг послали.

Гретта обернулась – Берхард всё ещё стоял в тени угла и спокойно наблюдал за диалогом женщин. Безусловно, он причастен ко вновь вспыхнувшему приступу Густава, Гретта в этом не сомневалась. Ведь не зря громыхала такая злая гроза.

— Хорошо, Лизхен, – снова обратилась Гретта к служанке. – Спасибо, что сказала. Теперь ступай.

— А вы разве не пойдёте к Густаву? – удивилась Лизхен. – Он же ваш супруг…

— Я помню об этом, – резко прервала её Гретта. – Я зайду к нему позже. Сейчас его мать вряд ли будет рада видеть меня в его покоях. Ступай.

Лизхен терялась в догадках, почему хозяйка так настойчиво гонит её, и что же странного происходит в тёмном углу комнаты? Но молодой женщине ответы на вопросы свои получить было неоткуда, и любопытству её пришлось остаться неудовлетворённым. Поклонившись, расстроенная Лизхен покинула покои госпожи.

Гретта повернулась к Берхарду – тот был по-прежнему невозмутим и неподвижен.

— Это ты снова довёл Густава до приступа? – заговорила она. – Хотел довести брата до смерти?

— Смерти, – отозвался Берхард.

— Но Густав остался жив. Значит, твоя затея не удалась.

— Удалась.

Гретта удивлённо вскинула брови. Она приблизилась к Берхарду.

— Вот как? Так ты это сделал специально. Что же ты задумал, Берхард?

Призрак промолчал.

— Ты хочешь, чтобы Густав мучился? – вновь спросила Гретта.

— Мучился, – ответил Берхард.

Взгляд его был холодным, а лицо непроницаемым. При жизни Берхард всегда старался избежать войны, ссоры, мечтал о мире в семье своей, а теперь его душа жаждала крови, пыток. Неужели Густав своими злодеяниями всё-таки смог развить в ней настолько жгучую ненависть?