Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 210 – Вера Анмут

Генрих тяжело откинулся на подушки.

— Я уже не знаю, кому молиться, Богу или дьяволу. Мне всё равно, кто спасёт моего сына, лишь бы спас, лишь бы не дал умереть.

— У Берхарда молодой и крепкий организм, он должен справиться. А вы поберегите себя, ландграф. Вам ещё предстоит провести дознание, кто посягнул на жизнь вашего сына, и наказать виновного.

Генрих молчал. Он уже давно думал над этим вопросом. Никому, никому не была выгодна смерть Берхарда кроме его же родной семьи. «Сегодня Хельга нашла меня и предупредила, что Густав хочет меня отравить. Он не успокоится, пока не займёт трон Регенплатца». Берхард совсем недавно говорил ему эти слова, всего два дня назад, но Генрих не поверил. Да и как поверить в такой ужас: один брат замышляет убить другого брата.

— Это всё она, Патриция, – глухо прохрипел Генрих. – Она взрастила в Густаве ненависть, она стравила его с братом. Ей мало, что она убила Эльзу, так теперь посылает сына своего, чтоб избавиться и от самого Берхарда.

Нахмурив брови, лекарь Гойербарг слушал речь ландграфа. Он, безусловно, знал о трагичной судьбе матери Берхарда, но не полагал, что в её смерти замешана ландграфиня. Он знал, что Густав враждует с братом, но не полагал, что настолько. И теперь все услышанные им откровения приводили его в оцепенение.

— Я многое прощал им, – продолжал Генрих, – ложь, коварство, предательство. Но смерть Берхарда, такое подлое убийство моего сына никогда не прощу.

— Ландграф, успокойтесь, – потребовал Гойербарг, видя, как растёт волнение у больного. – Я вынужден буду дать вам снотворного.

— Не сейчас, гер Питер. – Генрих повернулся к лекарю. – Сначала я хочу поговорить с Густавом. Сделайте одолжение, позовите его ко мне.

— Я бы советовал отложить вам этот разговор, ваше сердце…

— Нет, я хочу спросить его сейчас, – упрямо повторил Генрих.

Спорить бесполезно, и Питер Гойербарг отправился выполнять поручение.

Густаву сложно было скрывать от всех свою радость. Так сложно, что он предпочёл закрыться у себя в комнате и там вдвоём с Акселом Тарфом предаваться мечтам о том, как он изменит Регенплатц, когда станет его правителем. Открыв на стук дверь, Густав встретил на пороге лекаря, и его сердце кольнуло: «Берхард умер». Но нет, оказалось, просто отец просит младшего сына зайти к нему.

— Вы звали меня, отец?

Густав уверенно прошёл в покои ландграфа и остановился у его кровати.

— Да, сын мой, звал, – отозвался Генрих. – Я хочу задать тебе один вопрос, на который требую дать честный ответ.

— Я слушаю вас. – Густав смотрел на больного отца с высоко поднятой головой.

— Берхард отравлен. – На лице юноши не отразилось ни тени удивления. – Скажи, это ты так поступил?

Густава не испугала догадка отца и даже не взволновала. Но признаваться в своём поступке юноша не собирался. Он не трусил, однако слава братоубийцы ему тоже не нужна была. Да и терять и без того слабое доверие отца не стоило.

— Вы считаете меня способным на такую подлость? – Густав изобразил обиду.

— Ты ненавидишь брата, и тебе выгодна смерть его.

— Ещё пару дней назад ваши упрёки были бы справедливы. Однако вчера, когда Берхард добровольно отказался от Регенплатца в мою пользу, попросив взамен всего лишь женщину, мой повод для ненависти, а уж тем более для убийства брата исчез сам собой. Я даже заверил Берхарда в моей дружбе и обещал поддержку, если понадобится. Да и вам днём раньше я дал слово, что претензий к брату больше не имею. Или вы не верите мне, отец?