Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 179 – Вера Анмут

— Да, Лизхен можно доверять. Она хоть и болтушка, но когда надо, умеет хранить тайну.

— Да ей и не придётся долго сдерживать свой язык. Завтра мы с тобой сами объявим всем о нашем поступке.

Гретта невольно испуганно ахнула, представив этот страшный момент.

— Не переживай, любимая, и ничего не бойся, – утешал Берхард возлюбленную свою. – Завтра нам предстоит трудный, тяжёлый день. Зато потом как счастливы мы будем! Как свободны!

Гретта расслабилась и вновь улыбнулась. Всего один день потерпеть, совсем чуть-чуть.

— Я верю тебе, Берхард.

В благодарность за такие слова Берхард наградил любимую самым нежным поцелуем.

— И всё-таки я опасаюсь твоего брата, – после призналась Гретта. – Уж очень он вспыльчив и зол на тебя. Почему Густав столь враждебен к тебе?

Берхард отвёл взгляд. Тема неприятна, но Гретта должна знать всё.

— До тебя, верно, доходили слухи, что Патриция мне не родная мать? – сказал Берхард.

— Доходили. Но я думала, что это просто злые слухи.

— Нет. Это правда. Моя настоящая мама была простой горожанкой. Звали её Эльза Штаузенг. Подарив мне жизнь, сама она умерла. Я её не знал и видел только на портрете. Мой отец очень любил её, даже сильнее, чем жену свою. Потому, наверное, и решил поставить именно меня наследником и главой Регенплатца. Естественно, Патриции обидно, что её сын, законнорожденный сын, вдруг станет слугой бастарду. За это меня и ненавидят в этой семье, считают, что занимаю я чужое место. Возможно, в чём-то они и правы. Между мной и Густавом идёт пожизненная вражда, он мечтает о троне Регенплатца, на который имеет больше прав, чем я. Сегодня он даже грозит мне войной. Иногда мне кажется, что я буду жив лишь до тех пор, пока у него есть надежда занять этот трон мирным путём.

— Ты говорил об этом отцу?

— Конечно. Но отец мой упрям. Он решил, что правителем Регенплатца должен стать только я, и никаких возражений слышать не желает. Более того, он хочет сразу после свадьбы моей официально передать мне все права правления. Правда, об этом пока никто не знает.

— Густав, наверное, придёт в ярость.

— Без сомнения. Но я не боюсь его, Гретта. И если я отказываюсь от Регенплатца, то только потому, что передо мной встал выбор – ты или трон. Согласись отец на нашу с тобой свадьбу, и я не стал бы отрекаться от столь великого и почётного наследия. Наверное, я совершаю предательство по отношению к отцу, но… мне кажется, мой проступок принесёт пользу всем. Мы с тобой будем вместе, Густав получит то, о чём мечтал всю жизнь, Патриция успокоится, мир Регенплатца не будет потревожен нашими семейными рознями. Отец слишком упрям, ему ничего не докажешь. Говорят, упрямство – это самая яркая черта нашей фамилии. Однако я тоже Регентропф и тоже упрям. И я хочу быть с тобой и только с тобой.

Берхард ещё крепче сжал руки девушки. Гретта почувствовала лёгкую боль, но промолчала. Она понимала, что из души молодого человека рвались откровения, которые сдерживались слишком долго.

— Мне трудно объяснить тебе, Гретта, но именно сейчас с тобой я почувствовал сладкий вкус жизни, я будто очнулся от глубокого сна. До встречи с тобой я просто плыл по течению, и мне было безразлично, что станет со мной завтра, с окружающим меня миром. Я покорно принимал всё, что готовила мне судьба. Но теперь я хочу жить, бороться за счастье. Хочу быть нужным, любимым. Я устал быть изгоем.