Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 138 – Вера Анмут

— Для ведьмы у неё слишком доброе лицо. Мне кажется, она действительно всего лишь знахарка.

— Она сотворила заклятье на Патрицию.

— Ну и что? Для твоего же блага сделано это. – Кларк старался выглядеть предельно спокойным. – Знаешь, от знакомства с колдуньей порой бывает больше выгоды, нежели от знакомства с королём.

Но Берхарду было совсем не до шуток.

— Твоей спокойной размеренной и предсказуемой жизни можно только позавидовать, Кларк.

Очень хотелось поговорить Берхарду со своим отцом. Очень хотелось. Знал ли Генрих, что матерью его возлюбленной была чёрная женщина из лесной глуши? Женщина, которая имела славу ведьмы. Если знал, так почему скрыл это? А если нет?.. Стоит ли тогда оставлять его в неведении? А вдруг этот факт напугает Генриха, и он откажется от него, от сына своего?

Ах, как тяжело, как много вопросов. Берхард долго думал, долго. Наконец решился и направился в комнату отца. Однако Генрих в тот момент был занят, что-то обсуждал с советниками. Завидев сына, ландграф попросил его подойти позже.

— Или у тебя что-то важное? – уточнил он, заметив неуверенность юноши.

— Нет, нет, – отозвался Берхард. – Ничего важного.

И ушёл прочь. Берхард решил, что это знак, что заводить с отцом разговор о чёрной женщине Хельге не стоило. Пусть остаётся всё как есть и идёт своим чередом.

Вечером следующего дня в замок Регентропф прибыл гонец с посланием. Ландграф лично принял его. За ужином Генрих сообщил семье:

— Завтра в Регентропф прибудут барон Хафф с дочерью. Им осталось полдня пути. На рассвете я намерен выехать к ним навстречу. Густав, ты поедешь со мной, как-никак Гретта твоя невеста.

— Хорошо, отец, – отозвался Густав.

— Патриция, ты тоже можешь поехать.

— Нет, нет, – покачала головой ландграфиня. – Я останусь дома. Лучше прослежу за обедом.

— Да, и за тем, как подготовлены комнаты для господ и прислуги.

— А мне ехать с вами, отец? – негромко поинтересовался Берхард.

Но Генрих лишь пожал плечами:

— Как хочешь. Барон пишет, что его будут сопровождать десять воинов, нужно проследить, чтобы и им удобно жилось у нас. Проверил бы с утра.

— Хорошо, я останусь.

— А когда маркграф приедет? – поинтересовалась Патриция.

— Думаю, дня через три-четыре, – ответил Генрих. – Их дорога намного длиннее.

— Зачем же барон столь рано выехал? Не терпится дочь замуж отдать? – усмехнулась Патриция.

— Мы с ним близкие соседи, в хороших отношениях, так почему бы и не погостить у нас чуть подольше? – спокойно ответил Генрих. – И молодые поближе познакомятся.

Патриция нервно передёрнула плечами.

— Надеюсь, ум невесты не настолько скуден, как их казна, – ворчливо заметила она.

Генрих вскинул на супругу взгляд презрения. В последние месяцы, а тем более последние дни, он не мог смотреть на неё иначе.

— Некоторые женщины обладают золотым сердцем, которое намного ценнее золотой казны.

Прекрасно поняв намёк мужа, Патриция метнула в него из глаз стрелы ненависти.

— Такая драгоценность тускнеет, если её топить в грязи неуважения, – процедила она.

— Об этом следует говорить не мне, а Густову. Ему вступать в брак.

— Я скажу ему. Обязательно. Только сомневаюсь, что ему достанется именно такой самородок. – Патриция демонстративно вышла из-за стола. – Я не буду ужинать. Аппетит пропал.