Книга И это пройдет…, страница 186 – Вера Чистякова

— Ладно, а чача будет до или после? — стараясь пошутить, спросила она.

— Во время! — хитро прищурившись, сказал Пашка.

Аня искренне улыбнулась. Она была рада, что согласилась поехать на совместный отдых. Легкий Пашин нрав, постоянная деятельность Оли не давали заскучать. В друзьях было то, по чему Аня скучала больше всего: непринужденность, задорность, кураж.

Отпуск выдался удивительным. Они проехали по трассе М-4 (Москва-Дон). Пейзажи, проносящиеся за окнами автомобиля, завораживали. Бескрайние поля подсолнечников, кланяющихся рассвету, высоченные леса, река Дон. Холмистые крутые берега возвышались над широкой лентой, убегающей к самому горизонту. Белые, пенящиеся бурунчики обдавали песок разноцветными брызгами, оставляя за собой хвост из мелких камушков и ракушек. Пьяные туманы стелились по лавандовым кручам. Глядя на красоту и буйство жизни, Аня чувствовала, как оживают в ее памяти страницы романа Михаила Шолохова «Тихий Дон». Ей казалось, что где-то там, у самого края берега вот-вот появится чернобровая красавица Аксинья, по песчаной дороге, поднимая серую пыль, проскачет на лихом коне Григорий Мелехов.

Они остановились в Ростове-на-Дону. На огромном центральном рынке, где прилавки ломились от крупной, почти с кулак, глянцевой черешни, персиков, яблок, Аня увидела тыкву, которая точно была предназначена для того, чтобы стать каретой Золушки. Ребята пришли на базар за знаменитыми ростовскими раками. В воздухе витал аромат вяленой рыбы, подкисших из-за невероятной жары фруктов, халвы, специй, меда и трав. Ленивые мухи без страха садились на прилавки, над виноградными гроздьями и сочными грушами жужжали осы, норовя укусить любого, протянувшего к ним руку. Толстые продавщицы в ярких фартуках говорили между собой на каком-то совершенно непонятном языке. Их быстрые сосископодобные пальцы, унизанные золотыми кольцами, ловко перекладывали пучки укропа, базилика и петрушки. Именно там, на рынке, от торговца огромными глазастыми сазанами, мужика лет пятидесяти с темными ручищами и длиннющими усищами в кепке-утке, Аня узнала значение выражения: «Ростов- папа, Одесса-мама». С давних времен действовало в Российской империи правило: «С Дона выдачи нет». Люди, бежавшие к берегам полноводной реки, освобождались от любого преследования, они пополняли казацкие ряды, получали право на свободу. Так начиналась их новая жизнь. Они искренне считали город своим отцом. А в 19 веке бродяги без документов на вопросы полицейских, задержавших их, отвечали: «Ростов-мой папа, Одесса-моя мама».

Словоохотливый торговец с удовольствием делился городскими легендами. С 19 века закрепилась за донской столицей слава криминального авторитета. Один из самых выдающихся в этой области район, называемый Богатяновка, хранил память даже о Петре 1. В одном из своих азовских походов великий император посетил это место и испил воды из родника. Вкус ее поразил правителя, он нарек ключ Богатый Колодезь. Позднее здесь появилась таможня и крепость Дмитрия Ростовского. Близ нее селились «вольные люди» без роду и племени. Жившие здесь не выкупали землю, а самовольно захватывали ее, строили простые домушки из глины и камыша. Район, расположившийся на склоне, заполонили трущобы. Между домами тянулись длинные, узкие, кривые улочки. Иногда путь к тому или иному зданию, мог указать только его владелец. Здесь проводили свои дни мелкие воришки, планировали крупные преступления отъявленные головорезы.