Онлайн книга «И это пройдет…»
|
* * * МИТЧ. Да ничего особенного, Бланш. Просто я хочу сказать, что до сих пор так и не имел случая разглядеть вас по-настоящему. Так давайте-ка включим свет, а? БЛАНШ (испугана). Свет? Какой еще свет? Зачем это? МИТЧ. Ну, хоть вот эту лампочку под бумажным фонариком… (Срывает фонарик с лампы.) БЛАНШ (ахнула и на миг словно онемела от ужаса). Зачем же так? МИТЧ. А чтобы разглядеть вас как следует, без дураков. БЛАНШ. Как-то даже и не верится… вы что, и правда решили поглумиться надо мной? МИТЧ. А это не глумление — просто реализм. БЛАНШ. А я не признаю реализма. Я — за магию. Митч смеется. Да, да, за магию! Я хочу нести ее людям. Заставлю их видеть факты не такими, как они есть. Да, я говорю не правду, не то, как есть, а как должно быть в жизни. И если тем погрешила, то будь я проклята именно за этот грех — ничего не имею против… Да не включайте же вы свет! Митч подходит к штепселю. Включает свет и пытливо смотрит на нее, Бланш кричит, закрывает лицо руками. Он выключает свет. МИТЧ (медленно, с горечью). А вы, оказывается, постарше, чем я думал, да ладно, это бы еще куда ни шло. Но все остальное… господи! Звон о старомодности ваших идеалов, эта баланда, которую вы тут травили все лето. Ну, что вы — не девочка, что вам уже не шестнадцать, я, конечно, и сам соображал. Но я был таким дураком и верил, что вы со мной играете без обмана. БЛАНШ. А кто вам сказал, что я «играю» краплеными? Мой любящий зять? Вот кому вы поверили. МИТЧ. Да я сначала обозвал его треплом. А потом выяснил, как обстоит дело. Сперва обратился к нашему снабженцу, тот постоянно бывает в Лореле. А потом связался по междугородному и потолковал с этим торгашом. БЛАНШ. С кем, с кем? МИТЧ. С Кифейбером. БЛАНШ. Кифейбер… торговец из Лорела. Да, знаю… все, бывало, свистит мне вслед на улице. Я поставила его на место. И вот теперь — отплатил, возводит напраслину, всякие небылицы. МИТЧ. Кифейбер, Стэнли, Шоу — трое! — ручаются за подлинность этих небылиц! БЛАНШ. А-а! Та-рран-там-тан, трое влезли в чан! И стал помойным чан… МИТЧ. Скажете, вы не жили в отеле «Фламинго»? БЛАНШ. Во «Фламинго»? Ну, что вы… В «Тарантуле»! Вот где я жила — гостиница под вывеской «У тарантула в лапах». МИТЧ (сбитый с толку). Тарантул?.. БЛАНШ. Ну да! огромный паучище… К нему я и завлекала свои жертвы. (Налила себе в стакан.) Да, я путалась с кем попало, и нет им числа. Мне все чудилось после гибели Аллана… что теперь одни только ласки чужих, незнакомых, случайно встреченных, которые пройдут мимо и все, — могут как-то утолить эту опустошенную душу… Пожалуй, со страху… Да, да, то был именно ужас, он-то и гнал меня, и я в панике металась от одного к другому, рыскала в поисках опоры — хоть какой-нибудь! — …где придется, с кем придется — что уж тут было собой-то дорожиться!.. дошло, наконец, и до одного семнадцатилетнего мальчугана… да кто-то возьми и напиши директору школы: «Эта особа позорит звание учительницы!» (Засмеялась, запрокинув голову: так судорожно — то ли смех, то ли рычание… И слово в слово повторила: «Эта особа…» Горло у нее перехватывает, выпила.) Справедливо? Да, пожалуй… наверное, позорила… как смотреть… Ну, и приехала — а вот и мы! Больше-то мне податься было некуда: все, уже пошла на слом. Знаете, каково это — пойти на слом? Вдруг оказалось, что молодости-то уже нет и в помине — закрутилась и словно вихрем унесло… и вот встречаю вас. Вам нужен друг — сами говорили… и мне — тоже. Я благодарила бога, что он послал мне вас… вы казались таким надежным — спасительная расселина в каменных кругах жизни, прибежище, которое не выдаст! Теперь ясно — не мне было просить от жизни так много, не мне было надеяться. Кифейбер да Стэнли с Шоу ославили зарвавшуюся аферистку на весь белый свет. |