Книга И это пройдет…, страница 153 – Вера Чистякова

— Спорим, его не могут выбрать, я столько людей видела по всей Москве, которые не будут голосовать за него: политики, ученые, писатели, артисты, — Оля раскраснелась, сейчас она искренне верила, что можно изменить систему, ведь несмотря на то, как организуются митинги, они же есть! Значит люди готовы к переменам. В последний приезд домой они с папой много говорили об этом. Правда он не был оптимистично настроен. В ушах у Оли прозвучало: «Дочка, ты веришь в утопию, а на самом деле — это уроборос».

— Ага, прям философский пароход, все всё понимают, только делать ничего не будут, всех устраивает, — стреляя глазами, ответила Аня, — ты же приезжала ко мне на север, видела разруху, царящую там, но никто ничего не меняет.

— По-твоему, 208 000 человек, прошедших по Большой Якименке ничего не хотят менять? — выпучив глаза, спросила Оля.

— Из 143 000 000 это не так уж и много, но даже если спить 43 000 000 на детей, то все равно остается гигантская цифра. Это люди, для которых все и так хорошо, — пожала плечами Аня, — может в крупных городах много осознанных, способных на действия, но только не на периферии- там словно темный морок. Ну вот скажи, что изменит гроб с надписью «Демократия» на крышке? Когда я вижу все эти марши, мне кажется, что я присутствую на пожаре, вот знаешь, стоит такая тетка в платке, хлопает по ляжкам и кричит: «Пожар, пожар, батюшки, горит же!» Вот мы все, как эта тетка. Ты можешь быть со мной не согласна, — видя возмущенный Олин взгляд, добавила Аня.

— Но ведь выходит и тебя все устраивает? — негодующе спросила Оля.

— Я не ходила на выборы, я в них не верю. И нет, меня не все устраивает. Меня беспокоит, что моя мать теперь работает в инфекционной больнице, потому что ее предыдущую службу просто закрыли за ненадобностью. А что, сироты кончились, или им не нужно поправлять здоровье? А вот еще пример- сказка. У нас в деревне школа маленькая была, до 9 класса, — закрыли, говорят, что детям надо учиться в районных центрах. Автобус обещали сделать для учащихся, ну и что в итоге? А ничего! Автобус дали старый и сломанный, он постоянно в ремонте, те, кто планировали остаться жить в деревне, теперь собираются в город. Это уж я не говорю о том, что на районную больницу осталось всего 2 машины скорой помощи. Это не изменится от того, что я поставлю галочку напротив неизвестной мне фамилии в бюллетени.

— Так люди как раз против этого и выходят! — возмутилась Оля.

— Я так не думаю, если бы они выходили против, то в руках были бы биты или камни, а это какое-то раболепие. И знаешь, я собой не горжусь, потому что я часть этого стада, и мне слабо сделать что-то по-настоящему выражающее мой гнев, — Аня посмотрела на Олю.

— Я с тобой не могу согласиться, — серьезно ответила она, ей казалось, что Аня говорит ужасную ерунду, в которой много злости, но нет здравого смысла.

— Я не буду тебя убеждать, — спокойно подытожила Аня.

— Ради чего ты живешь? — спросила подруга.

Аня замерла, она часто задавала себе похожий вопрос, в чем для нее был смысл жизни?

— Я покажусь тебе банальной, но я живу для любви, — наконец ответила Аня

— О… Боже! — Оля закатила глаза.

— А ты? — задумчиво спросила Аня, она видела, что Оля не поняла ее ответ, для подруги любовь — это про отношения между мужчиной и женщиной. А для нее про желания и принятие. Ей казалось, что люди, которые ее окружают, да и она сама, просто не умеют любить, поэтому вокруг столько жестокости и душевной тупости. Именно стремление преодолеть в себе это, Аня больше всего ценила.