Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 61 – Лада Отрадова

Оказавшись в центре круга из божеств, выстроенных в своеобразный хоровод, она ловит на себе издевательские взгляды деревянных идолов, которые когда-то были символами её непоколебимой веры и доверия. Сейчас они стоят перед ней как насмешливые часовые, безмолвные свидетели безвременной кончины её возлюбленного.

"Вы, боги, утверждающие, что всезнающи и всемогущи! Вы остались глухи к моим мольбам".

Ольгин голос надламывается, когда она доходит до последнего обвинения. Он возвышается до крещендо, как буря, готовая захлестнуть собой без разбора всё, что встретится на её пути.

"Теперь я проклинаю ваши имена и отрекаюсь от вашей власти. Пусть вы почувствуете всю тяжесть моей боли и отчаяния, ибо я не успокоюсь, пока вы не ответите за свое безразличие".

С внезапным приливом сил, с нечеловеческим воплем она бросается вперед, крепко сжимая факел в дрожащей руке.

Взмах!

Голодный Сварожич облизывает темноту окружающей ночи и скользит к идолу своего отца, а затем перемещается вместе с хаотичными прыжками девушки и на остальных истуканов. Алые огненные языки с жадностью принимаются пожирать деревянные тела бывших кумиров, а Ольга навзрыд плачет и падает на колени, отчаянно стуча кулаками о землю. Крики девушки, треск дерева и глухие удары сливаются с ненасытной стихией, чьи изменчивые сполохи озаряют капище жутким светом, отбрасывают гротескные тени, которые пляшут на стволах деревьев, словно скрюченные марионетки. Пространство вокруг наполняется едким запахом горящей щепы, удушающим её чувства, усиливающим её отчаяние, опьяняющим её разум.

Некогда пронзительные серые глаза Ольги, полные невинности и искренней любви ко всему живому, теперь горят яростью, в их глубине отражается бушующее море эмоций и разрушительные огненные щупальца.

Боги оказались слабыми и равнодушными кусками дерева. Каждое изваяние поддавалось безжалостному пламени и даже не смело ему противостоять, их некогда священные формы превращались в обугленные головешки и раскалённые колья.

"Пусть ваши идолы сгорят как символ моего гнева!" — провозглашает она, и её слова громом разносятся по бывшему святилищу под открытым небом. — "Пусть огонь поглотит ваши лживые обещания и пустое могущество! Я отбрасываю вас, низвергаю! И среди пепла и пламени я проложу свой собственный путь!"

Дикие глаза девицы со смесью благоговения и ужаса наблюдают за тем, как стихия поглощает всё, что с детства было для неё символом поклонения и верховенства высших сил, отражая разрушение, постигшее её собственное сердце.

В тот момент, когда статуи богов оборачиваются прахом, она находит утешение в силе, которую открыла в себе.

Нужно успокоиться.

Сделав глубокий вдох, она почувствовала странную смесь освобождения и опустошения. Тяжесть её гнева, её горя была сброшена, но пустота хитрым вором в ночи занимает место, где когда-то находилась вера варяжки.

Обессиленная и истощенная, она постаралась встать над клубами чёрного дыма и тлеющими изваяниями, но тело девицы задрожало от последствий вырвавшихся наружу эмоций и сильно ослабло. Закашляв от едкого воздуха в лёгких, Ольга обмякла и осталась лежать посреди сожжёного дотла капища.

Вокруг воцаряется торжественная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей, через которое шепчут своё прощание бесславно сгорающие и умирающие небожители.