Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 18 – Лада Отрадова

Тонкая кожа на кадыке наливается багрянцем и лопается, тело неконтролируемо бьётся в судорогах, а ручьи пота ливнем текут вниз по спине. Горький, словно пепел, вкус приближающейся кончины он ощущает прямо на своём языке. Мир вокруг теряет краски, мутнеет; исчезают привычная нежная зелень июньской листвы и небесная синева, перед глазами начинают плясать пятна.

И тут внутри него словно кто-то отпускает до предела натянутую тугую тетиву. Разлившийся по венам адреналин придаёт русоволосому юнцу второе дыхание, и он принимается хаотично метаться и брыкаться, словно загнанный в ловушку дикий зверёныш. Но вырваться из хватки веревки было невозможно: чем больше он сопротивлялся, тем сильнее затягивалась роковая удавка.

Увы, на этом мучения посягнувшего на княжеское имущество вора не закончились.

Раскатистое лошадиное ржание ненадолго заглушает безумное биение сердца Славки, стучащее в голове боевыми барабанами, и безвольное, почти обмякшее и лишённое воли туловище паренька отрывается с места.

Окаянный кочевник тащил его по земле прямо на скаку, казалось, целую вечность, прежде чем утихомирил коня и одним мягким, как у пардуса, прыжком спешился. Рассматривая со странной смесью удовлетворения и любопытства свою жертву, тот неторопливо подошел к ней, одной рукой удерживая верёвку, а другой размахивая слегка изогнутым кинжалом-бебутом.

Почуяв сиюминутное ослабление объятий петли, Ярослав делает последний вдох и закрывает глаза, готовясь к милосердному смертельному удару.

Но, к его удивлению, булгарин не стал вонзать клинок ему грудь. Вместо этого Лют опустился на колени рядом с ним, с издёвкой глядя прямо в душу чёрными глазами с дьявольскими искрами, что плясали на радужке дружинника.

"Ты слаб, — усмехнулся кочевник, — слаб. Ты был бы никудышным воином и позором для отца".

Совсем недавно потерявший родителя возлюбленный Ольги вздрогнул от оскорбления так, что его будто обдало ушатом ледяной воды. Разгневанный и обуянный лихорадкой ненависти, он сжимает кисти рук, вскакивает на ноги, выставляется перед собой кулаки и готовится к бою.

Лют заливисто захохотал; смех его подхватывает хором и дружина, напоминая сейчас своим гоготом стаю ворон, что ждала смерти жертвы и предвкушала её последний вдох, дабы потом вдоволь полакомиться мертвечиной.

Скотник ослабляет хват аркана и вовсе убирает его, обманчиво открываясь для удара. Ярослав делает выпад… но Лют еще раз закручивает лассо и с молниеносной быстротой набрасывает его на крестьянина. На сей раз верёвка обвивается вокруг талии юноши, тем самым выбивая его из равновесия и снова заставляя рухнуть на землю.

Кочевник останавливается перед ним и наотмашь ударяет ладонью по щеке так, что в ушах воришки звенит, а по бледному, почти мёртвому лику вместе со жжением расплывается бесформенными пятнами болезненная краснота.

"Всё ещё слабак", — сквозь зубы прошипел дружинник, чьи глаза сверкают от удовольствия и осознания собственных силы и превосходства.

Кашлянув от непривычного ощущения свободы в гортани и хрипло набрав полные воздуха лёгкие, Ярослав щедро плюнуёт своему обидчику прямо в лоб. Мышцы на челе булгарина напрягаются, а мутная серо-алая от крови слюна вяло стекает неровными ручейками вниз, на брови и веки.

— Довольно, — властно взмахнул рукой Вещий Олег, одним жестом давая понять Люту и остальным, что пытки закончены. — А сейчас, если ты не хочешь продолжения забав, расскажешь нам всё так, как оно было на самом деле.