Книга Бунтаро, страница 71 – Лейла Элораби Салем

Когда брат Николас вышел на улицу, к нему подбежал итальянский священник отец Мотиччели и возбужденно спросил:

— Ну как, господин Кийяма дал согласие?

— Дядя дал обещание поговорить об этом с Яхо-саном. Но даст ли согласие Яхо-сан?

— Пресвятая Мадонна, помоги нам! – отец Мотиччели закрыл глаза и несколько минут молился.

Набару сел на своего коня и поехал к Бунтаро.

VII глава

Бунтаро и Набару сидели на веранде и пили чай. День выдался на редкость очень жарким. Иногда проносился легкий ветерок. В саду пели птицы. Дети весело бегали по двору, гоняясь за котенком, которого подобрали на улице.

— Прекрасная гостиница! – сказал Бунтаро. – В свободное время я отдыхаю здесь на вернаде. Здесь я чувствую себя счастливым.

— Я рад, что мы снова увидились, что ты живой и невредимый, - Набару указал на играющих детей и проговорил, - а помнишь, когда-то и мы с тобой также бегали по берегу моря и ловили морских чаек.

— Да, было время. Я помню, когда я, ты, Хидео и Ёкосо сделали бумажный кораблик и пустили его поморю. Волны стали уносить его, и мы испугались, что наш кораблик может утонуть. Тогда я бросился в море, еще не умея плавать. Ты вытащил меня на берег, так как испугался, что меня может унести в открытое море.

Брат Николас глубоко вздохнул и сказал:

— Бунтаро, я забыл сказать, что теперь мы почти родственники. Моя племянница – твоя будующая невестка.

— Это очень хорошо, - мужчина посмотрел в лицо друга и подумал: «Почему я такой некрасивый? Набару обладает редкостной красотой и аристократическим изяществом. Но также он умен, образован, богат. А я по сравнению с ним просто ничтожество».

— Что случилось?

— Ничего, я просто задумался, вот и все.

— О чем?

— Так, ни о чем.

Наступила тишина. Где-то в траве трещали кузнечики; птицы, перелетая с ветки на ветку, распевали свои песни. В глубине сада пели цикады.

Первым нарушил молчание Набару, на которого тишина всегда нагоняла тоску:

— Бунтаро, твоя жена просила передать мне Библию. Эта книга с тобой?

Бунтаро неохотно открыл глаза, отогнал муху веером и сказал:

— Да, я привез ее. Она лежит у меня в комнате до дощечке, прибитой к стене. Сейчас я схожу и принесу ее, - мужчина оставил веер и зашел в дом.

Оставшись один, брат Николас вытер вспотевшее лицо носовым платком и принялся разглядывать веер. Но зной взял свое. Монах облакотился к стене и только захотел немного вздремнуть, как вдруг услышал крик и грохот. Набару быстро вскочил на ноги и бросился в комнату Бунтаро. Когда он открыл седзи, то увидел Бунтаро, лежащего без сознания посреди комнаты, рядом лежали в беспорядке два ящика (Бунтаро встал на них, чтобы достать книгу).

Набару бросился к другу и стал приводить его в чувства.

— Бунтаро, очнись, прошу тебя! – монах не мог сдержать слез. Он испугался, что Бунтаро мог сломать себе шею или позвоночник, но осмотрев его, Набару обегченно вздохнул: все было в порядке.

Брат Николас перенес друга в постель и побежал разыскивать Сувари. Когда они вернулись, Бунтаро уже пришел в себя. Он корчился от боли в спине, голове и шеи. Сувари подошел к пострадавшему и ощупал его плечи и ключицу, затем позвоночник, руки и ноги.

— Где у тебя болит? – спросил лекарь.

— Очень сильно болит голова.

Старик осмотрел верхнюю часть головы и обнаружил, что на макушке появилась огромная шишка. Сувари намочил тряпку в холодной воде и приложил ее к поврежденному месту.