Книга Владек Шейбал, страница 128 – Лейла Элораби Салем

Его ученики заполняли ту комнату, то жизненное пространство, в котором он чувствовал страх и спокойствие одновременно. Метод Станиславского оказался чем-то новым, необычным в Англии. Студенты остро чувствовали потребность в раскрытии своих талантов и Влад был счастлив видеть их успехи. Англичанам по своей чопорной природе вначале становилось трудно "раскрыть себя", но в общении с учителем, хоть и иностранцем, которого они горячо любили и уважали, их взгляды, вся та британская робость испарялась, они стали понимать самих себя и видеть то, что раньше не видели. Этот успех и слава актера "Канала" привели в группы Владислава других студентов, буквально покидавших прежних преподавателей из числа английский артистов, некогда потерпевших неудачу в своем поприще, и теперь желающих обучать остальных - вот только чему?

Через несколько недель от незадачливых учителей полетели недовольства и жалобы на "иноземца, подлым способом сманивающего студентов". Эта весть долетала иной раз легким ветерком до ушей Владислава, но он не предавал тому значение, гордо забавляясь мыслью о том, что завистники терпят поражение. Но по прошествии еще некоторого времени уже не легкий ветерок, но ураган пронесся над школой актерского мастерства. Ничего не подозревавшего Владислава пригласил в свой офис тогдашний директор Джон Фернал, по его грустному лицу и виноватому отчего-то взгляду Влад понял, что слухи маленькими ручейками стеклись в один бурный поток, и именно он легким листком попал в его сильный водоворот.

Послушайте, мистер Шейбал, - начал Джон, не зная, как продолжить разговор, - до меня дошли неприятные слухи, будто вы сманиваете студентов от других учителей.

Владислав покрылся густой краской, но не стыда, а бессильного несправедливого обвинения. Ему не в чем было оправдываться и он сказал как есть:

Да, в том, что ко мне приходит студенты из других групп, то правда. Но идут они по своей воле, ибо мои двери открыты для всех желающих.

Значит, вы не сманиваете учеников?

Зачем и для чего мне это нужно, если все равно из шестидесяти учащихся действительно талантливых лишь три-четыре человека? И даже если бы их было больше, мне нет надобности звать чужих, так как мои группы переполнены, а силы мои не безграничны.

Джон Фернал вздохнул. Он верил словам Владислава и не желал, чтобы этот человек покинул школу, но с другой стороны недовольны будут старые английские актеры, недолюбливающие "выскочку из Польши". Сложный выбор встал между своими и еще чужим, и директору ничего не оставалось, как открыть Владу всю правду:

Мистер Шейбал, вы должны меня понять: судьба школы зависит от моего принятого решения, а мне тоже не хочется терять директорское кресло.

Я понимаю вас, - проговорил Владислав, чувствуя, как его душу обмазывают зловонной жижей, но он и на сей раз перенес предательство, ибо привык, что его гонят или бросают.

Простите еще раз, - мистер Фернал тем самым поставил точку в разговоре, давая понять, что увольняет Владислава.

Всю дорогу до дома шел Влад медленным шагом, на ходу вдыхая в легкие холодный зимний воздух, едва сдерживая слезы. В комнате - тихой, полутемной, он остановился у окна, глянул вниз на улицу, по которой группами шли веселые студенты в преддверии выходных и Рождества. Они получат от родных и близких подарки, они будут счастливы, а его никто не поздравит, а тут еще подпись об увольнении. Потухшим взором Влад оглядел комнату, где еще вчера его ученики с веселым задорным смехом репетировали новогоднее представление, ныне все было тихо, пусто и ужасно одиноко. Завтра-послезавтра ему нужно будет освободить комнату для другого постояльца и начать искать другую работу, другое жилье. Эх, а он-то думал с таким наивным ребячеством, что жизнь начала налаживаться.