Книга Владек Шейбал, страница 126 – Лейла Элораби Салем

Весь вечер Владислав просидел у окна, вглядываясь в темные холодные небеса. Недавний разговор крепко засел в памяти, а слова, сказанные матерью, комом стояли в горле: то был не упрек, нет, а что-то совсем иное, что он не мог выразить словами. Окутанный чернотой комнаты, освещенный слабым уличным светом фонарей, Влад заплакал. Ему отчего-то стало жаль самого себя, никто из родных никогда не спрашивал его, чего хотелось бы ему и каких сил стояли его попытки доказать миру, что он хороший, что его тоже можно любить. От отца он давно перестал ожидать сочувствия и поддержки, зная, что он никогда по-настоящему не любил его, предпочитая оставаться на стороне Казимежа. Но мама! Почему Бронислава отказала в понимании, коль изначально - еще перед отъездом из Польши ведала о желании сына остаться в Западной Европе?

За окном начался сильный дождь, тучи закрыли тусклую луну и стало так темно и отчего-то спокойно, словно весь мир остановил свое вращение. Несколько раз в высоте небес сверкнула молния, раздался гром. Раскаленный свет на миг осветил землю и в отражении окна Владислав увидел высокий темный силуэт. Сердце его в страхе забилось в груди, холодный пот выступил на лице и спине, в голове всплыла память о ночном госте из КГБ и теперь ему казалось, что ситуация повторяется - враги уже здесь, рядом, и никто не может помочь. Развернувшись в полуоборота, Владислав приметил, что силуэт не двигается - что невозможно для живого человека, и вмиг сладостная теплота наполнила его душу. Тень все ближе и ближе приближалась к нему, от нее исходило больше света, нежели от фонарей, горящих в ночи

Дядя? - дрожащим голосом прошептал Владислав, чувствуя, как слезы жгут его щеки.

Сегодня мне пришла пора проститься с тобой, Владимир. Я покидаю тебя и наше расставание будет ни много ни мало - всю твою оставшуюся жизнь, но потом я вновь приду за тобой и целую вечность до Того Дня стану оберегать тебя, ибо при крещении взял над тобой опеку перед Господом Богом.

Дядя Жозеф! - воскликнул Влад, упав на колени, не в силах дальше стоять на ногах. Руками он схватил за длинную сутану архиепископа и, как раньше в детстве, будучи ребенком, спрятал мокрое от слез лицо в теплых родных ладонях. Из последних сил, борясь с тугим комом в горле, молвил. - Дядя, не оставляй меня одного, прошу.

Пути Господа неисповедимы, Владимир. Ты уже выбрал свой жизненный путь, подсказанный сердцем, так иди по нему, не останавливайся и не смотри на людей, ибо невозможно угодить всем.

Что мне делать теперь, если даже родные против меня?

Жить так, как ты хочешь и заниматься тем делом, какое выбрал. А сейчас прощай, Владимир. Мое благословение тебе на жизнь, - и Жозеф Теофил Теодорович стал плавно уходить во тьму, постепенно растворяясь на фоне кирпичной стены

Владислав продолжал плакать, в этот миг как никогда хотелось уйти вслед за дядей, потонуть в бескрайнем просторе. Не в силах сдерживать тяжкие чувства в душе, он громко прокричал в ночную тишину и... резко проснулся. Было уже утро - солнечное, теплое. Влад осознал, понял, что заснул прямо на широком подоконнике, сам того не заметив.

Где-то вдалеке зазвонил церковный колокол. Настал еще один день...

Глава девятая

Владислав все еще колебался в своем выборе, он раздумывал, чувствовал днями напролет, что нечто новое, невообразимо-правильное входит в его жизнь через полуоткрытую дверь сердца. С той поры многое изменилось, обустроилось, переименовалось. Наконец, он получил право на официальную работу и постоянное проживание в Англии, а также возможность в полной мере стать гражданином Великобритании. Да и отношения с матерью и сестрой наладились. Бронислава приняла выбор сына всем своим добрым материнским сердцем и теперь с радостью слышала о его новых успехах. Станислав же оставался все также непреклонен, для него отказ Влада вернуться в Польшу было равносильно предательству, и когда тот звонил из Англии, трубку всегда брала мама, отец не желал общаться с сыном, даже голоса не хотел его слышать, что очень обижало Владислава, но постепенно он смирился и с этим, уже ставшим привычным ему преодолением преграды.