Книга Владек Шейбал, страница 117 – Лейла Элораби Салем

Деннис платил слишком мало - всего один фунт и семнадцать стерлингов в неделю, из которых один фунт уходил на оплату комнаты в общежитии. Не имея возможности купить себе еду, Влад обедал и ужинал в кафе с разрешения хозяина, с которым у него устоялись дружеские отношения. За короткое время - менее, чем за месяц, у артиста образовался круг друзей из студентов и работников заведения, благодаря которым ему удалось быстрее выучить язык, он же платил им беседами о поэзии, изобразительном искусстве и музыке. Бывало, посетители часами сидели на мешках с картошкой и жадно впитывали рассказы Влада о своей жизни, красочно описывающий события в Польше, не забывая при этом быстро и вкусно готовить омлеты - в основном одни омлеты.

Среди постоянных слушателей были Адриан и Брайн. Чаще они заходили в кафе ради него одного, спрашивали, не нужна ли ему какая помощь? Влад поворачивал к ним лицо, отвечал:

Вы и так сделали для меня столько всего хорошего, что мне стыдно просить вас еще о чем-либо.

Когда кафе пустовало, Владислав выходил с Деннисом на задний двор, садился на скамью. Деннис закуривал сигарету, прищуренным взором наблюдая, как табачный дым растворяется в воздухе. Влад сидел рядом, уставившись куда-то вдаль. Мысли его устремлялись за пределы всего видимого пространства, за пределы обычного-привычного мира. Душа его в такие минуты улетала мысленно ввысь, измеряя-вглядываясь в пространство времени. Тогда он становился самим собой - тем, кем был всегда и кого не желал принимать отец. В памяти до сих пор сохранялась свежая, кровоточащая обида на Станислава за то, что тот всегда приземлял его порывы, останавливал от мечтаний о духовном непонятно-интересном. Отец являлся человеком жестким, практичным, а Владиславу не нравилось, когда ему навязывают реальность, он ощущал нестерпимую боль, вот почему его душа сама избрала путь артиста, дабы избежать окружающую действительность, пожить жизнью других - пусть и вымышленных людей - так он мог стать кем-то иным, вырваться и улететь за рамки обычного. Но Станислав не понимал порыва младшего сына, его неоправданно жестокие шутки и фразы обижали Влада, до сих пор он слышал усмешки отца: "шутка, ты просто шутка; что с тебя взять", или когда, еще проживая в Лондоне, он на последние деньги позвонил домой, трубку взял отец, но услышав через гул голос сына, не ответил, а сразу положил трубку обратно. Когда до Владислава донеслись короткие гудки, он все понял, комок обиды застрял в горле и, уставший, голодный, покрытый пеленой предательства со стороны самых близких, побрел он по тихим старинным улочкам города, на ходу глотая слезы. Всю ночь потом он не сомкнул глаз, боль в груди усилилась и тогда со вздохом он ожидал, когда сердце его стукнет в последний раз. Но Бог не забрал его жизнь, а, напротив, указал иной путь, и вот он в Оксфорде среди друзей и хороших знакомых. Своими переживаниями Владислав поделился с Деннисом, тот, как ни странно, ответил ему не то, что он ожидал:

Твой отец прав. Тебе, который родился и вырос в богатой семье, разве интересно жить так, как ты сейчас живешь? Снимаешь комнату, не имеешь денег на еду. Оставшись дома, ты мог бы не думать о хлебе насущном и жить в свое удовольствие.

Ты полагаешь, в том моя вина, что отец ненавидит меня?