Онлайн книга «Перемена»
|
Далее Елизавета Андреевна рассказала о своей семье, о том, как повстречалась впервые с Михаилом Григорьевичем и что было далее. Иммануил внимал каждому её слову и всякий раз, когда она упоминала о супруге, в его душе зарождалась непонятная-зловещая ревность. — И вы, столь прекрасная и разумная, согласились выйти замуж за первого, кто предложил вам руку и сердце? — не удержался, чуть ли ни выкрикнул гневный вопрос Иммануил. — К сожалению, вы правы, но я тогда была столь юна, почти девочка, а Михаил Григорьевич из богатого княжеского рода — от такой выгодной партии мой отец вряд ли бы смел отказаться, тем самым решив мою судьбу. Но мне грех жаловаться: Михаил Григорьевич добр и щедр, он без всяких сомнений любит меня и исполняет любое моё желание. — А вы… вы любите мужа? — с замиранием сердца, растягивая слова, спросил он. Этот вопрос поставил Вишевскую в тупик. Ответить "да" — означало бы солгать, а ответить "нет" — значит, поставить саму себя под удар. Какое-то время она колебалась, собираясь с мыслями, наконец, проговорила, стараясь держаться при этом куда спокойнее и ровнее: — Я благодарна ему за всё, более ничего не могу сказать. А Иммануил глядел на неё полными радости глазами, былая уверенность стремительным потоком вливалась в его душу. "Она не любит мужа, она не любит мужа!" — пронеслась внутри светлая, счастливая мысль. После прогулки Елизавета Андреевна вернулась на квартиру, где её поджидала взволнованная Петронелла. — Господи, сеньорита, где вы пропадали? Я вас повсюду искала! — всплеснула полными руками служанка. — Я вышла в парк немного прогуляться, надеясь, что голова пройдёт, — она уселась в глубокое кресло, наигранно опрокинув голову, приложила ладонь на горячий лоб, — после прогулки голова только сильнее разболелась. Это всё из-за солнца. И как вы можете жить в таком зное? — Мы с рождения привычны. Вам дать лекарство? — Да, да, а после я пойду отдыхать. Когда Вишевская уснула или сделала вид, что спит, Петронелла бесшумно прикрыла двери спальни, а сама пошла заниматься домашними делами. То, что у её госпожи вовсе не болела голова, она поняла сразу, но сделала вид, будто поверила в мнимый недуг. И то, что в этом всём замешан кто-то третий, Петронелла также догадалась своим хитрым женским умом, но говорить о том Михаилу Григорьевичу не решалась, ибо, она рассудила, у неё нет вещественных доказательств, а во-вторых, то не её забота. Поздно вечером от вице-губернатора вернулся Михаил Григорьевич. Уставший, задумчивый, он нашёл Елизавету Андреевну за чтением книги, справившись об её самочувствии, поведал о сегодняшнем обеде: — Вам повезло, что вы не присутствовали в резиденции вице-губернатора. Это было поистине скучнейший приём из всех, что мне доводилось видеть. Окружённый господами весьма почтенного возраста, вице-губернатор на протяжении длительного времени говорил, как любил ездить в молодости на охоту, сколько денег платил за щенка английской борзой и как собирается проводить время, когда оставит службу… Михаил Григорьевич ходил по комнате взад-вперёд, говорил и говорил, Елизавета Андреевна сделала вид, будто с искренним вниманием слушает его, участливо кивая головой, а на самом деле мыслями она была далеко — за пределами этой комнаты — в тени развесистого сада. |