Онлайн книга «Перемена»
|
Серо-зелёные глаза Авдеева расширились от удивления — он хотел заполучить поддержку своим словам, но получил совсем иное. — Господи, Михаил Григорьевич, да разве о земле я веду толки? Земля наша и вправду богата и прекрасна, но что сказать о людях, населяющую её? Сколько лет минуло с отменой крепостного права? А ведь простой мужик тоже человек, ему также хочется свободы и спокойствия. Разве вы не видели, как живут люди в Европе? Они свободны, счастливы и потому легки в общении. Кто-то кашлянул, иные зло взглянули на Ивана Петровича, полковник хотел было что-то сказать, но передумал, понимая, что дело может дойти до дуэли, а рисковать в сей момент, когда хозяева были столь щедры, не хотелось в силу моральных устоев. На помощь отставному вояке вновь пришёл Вишевский: — Я многое видел, как уже было сказано ранее, но в Европе как и везде, как и у нас есть свои дела и заботы, свои проблемы в обществе. И разве вы, сударь, станете утверждать, будто во Франции или немецких землях нет ни одного нищего, бездомного, сироты? — Бедняки и сироты есть везде, тут вы правы. Но одно дело, когда эти несчастные защищены законом, другое дело, когда этот самый закон порушают в угоду сильным мира сего, — высказал Авдеев. — Не желаете ли вы сказать, что там, в других странах, лучше, нежели у нас? — не удержался от негодования Александр Николаевич. — В Европе законы одинаковы для всех, то же должно быть и у нас, — чуть повысив голосом, отозвался Иван Петрович. — То есть вы смеете утверждать, что у нас не те законы, не те обычаи, не та культура, не та вера, не тот язык, не те люди?! — не удержался-таки полковник, чуть поддавшись вперёд. — И вы ещё смеете рассказывать, будто либералы желают России добра? чёрта с два! Русские либералы — главные враги русского мира, которые ненавидя своё и получая тридцать серебряников из рук иноземцев, стараются раскрутить, расшатать наше общество, привести к пролитию крови. И Бог свидетель: ежели начнётся восстание или грянет бунт, я первый возьму оружие и направлю его против врагов России, не смотря на свой возраст. — Вы, сударь, многое преувеличиваете, хотя вам простительно из-за возраста, — сказал Иван Петрович, стараясь задеть оппонента за больное место. — Не забывайте, сударь, с кем вы разговариваете, — тихо ответил ему полковник, готовый с любой миг кинуться на него с кулаками. — Иван Петрович, имейте совесть перед лицом человека, годящегося вам в отцы, — молвил кто-то. — Хорошо, — Авдеев немного успокоился, продолжил ровным тоном, — сегодняшним утром, проезжая в экипаже, я видел одного мужика, катившего телегу с грузом, на нём были стоптанные сапоги и залатанные портки. Сия картина весьма удручила меня и я мысленно подумал: каково это, когда одни пируют во дворцах, иным же судьба уготовила жалкое существование, а ведь все мы раздаемся людьми — с одной душой. Разве вы никогда не задумывались о сим, достопочтенные господа? — Так уж и быть, возьмём ваш пример к сведению, — ответил полковник, — вот, мужик с тяжким грузом за плечами. А теперь скажите мне честно: ежели к власти придут либералы, станет ли мужику от этого легче? — Сначала нужно пересмотреть законы, а затем… — Господи, да что вы всё заладили: законы, законы? Ответьте прямо на вопрос: станет ли мужику легче или же он и дальше продолжит тащить на себе свой груз? |