Книга Тлеющие осколки разбитых надежд, страница 68 – Бусинка Кошковская

И всё же больше всего княгиню тревожила и пугала мысль о том, что князь Андрей, как она думала, явно собирался на это восстание, уж кого-кого, а его переубедить точно никто не смог бы, тем более, что в последний год их отношения отчего-то стали куда более холодными, чем ранее. Дарья каждый раз хотела поговорить с мужем об этом, но всё никак не могла собраться и дело дошло до момента, когда Андрей пришёл к жене утром десятого декабря, дабы сообщить ей страшную для неё весть.

Княгиня Дарья, сидя за столом в комнате, оформляла документы о крестьянах.

— Мне нужно поговорить с тобой, Дарья, — холодно и безэмоционально, произнёс князь Андрей, подойдя к княгине.

— Поговорить? — она отложила перо в сторону, туда же отодвинула документы и, повернувшись к мужу, подняла глаза на него. — Я тебя слушаю, Андрей.

Даже в сорок два года на её красивом лице почти (за исключением малого количества) не было морщин, волосы до сих не тронула седина, а её большие тёмно-карие глаза были всё также прекрасны. С возрастом в её внешности не убавилось красоты, а прибавилось ещё больше величия.

Сам князь в свои сорок семь, почти сорок восемь, тоже выглядел достаточно хорошо, его волосы также до сих пор и не собирались седеть, морщины на его лице были, но их было не так много.

— Как ты знаешь, я состою в тайном обществе, через четыре дня мы выйдем на Сенатскую площадь, я сегодня уезжаю в Петербург и пришёл, дабы проститься с тобою. Жди добрых вестей, мы всё равно добьёмся того, чего желаем.

— Именно этого я больше всего боялась последние несколько лет… — Дарья, тяжело вздохнув, встала со стула и взглянула князю в глаза. — Я не могу запретить тебе идти, но ты правда хорошо подумал?

— Что ты имеешь в виду? Ты что-то имеешь против? Это ведь всё ради крестьян и ради нас тоже, — в душе князя Андрея медленно, но верно, начала появляться злость.

— Я понимаю, и я не против того, что ты состоишь в этом обществе, даже наоборот, но восстание… Ежели ничего не выйдет? Ты ведь знаешь, чем это может закончиться: в лучшем случае — ссылка на каторгу, в Сибирь, а в худшем… Казнь, — голос её весьма заметно дрогнул на последнем страшном слове.

— У нас всё предусмотрено, посему всё получится, а ежели что, то ради такого дела не жаль и жизнь отдать.

— Но, коли ничего не выйдет, за что её отдавать? Ты ведь Николеньке не позволил даже вступить туда, а сам идёшь на верную смерть.

— Николай ещё очень молод, незачем ему губить себя, — князь чуть повысил тон.

Общая обстановка всё более накалялась, казалось, что они вот-вот перейдут на крики, а после и в рукопашный бой.

— А тебе зачем себя губить? Даже ради крестьян я не готова потерять тебя…

— То есть, я не должен идти лишь оттого, что ты так захотела? Ты мне не указ, запомни это.

— Андрей, я не к себе жалости прошу, ты о детях подумай, у нас ведь четверо детей, а своими действиями ты всем, каждому из них, жизнь сломаешь. Николай как раз только в жизнь ступает, да и Миша с Катей скоро, а Алёша вообще мал ещё. А со мною… Можешь хоть сейчас развестись, ведь жениться на мне тебя никто не заставлял, — княгиня Дарья уверенно, но слегка, тоже повысила тон, казалось, её и без того грубоватый голос стал ещё грубее.

— Ежели захочу, стало быть, разведусь! — вскрикнул князь Андрей, ведь был уже очень зол на неё, к тому же, эти её слова задели его, оттого что были правдой. Дарья от его вскрикивания даже вздрогнула, и вся её уверенность весьма быстро осыпалась, она хотела сказать что-то, видимо, последний свой аргумент, но князь не менее громко, чем до этого, перебил её: — А детей не впутывай вообще! — он отвернулся и направился к выходу.