Книга Тлеющие осколки разбитых надежд, страница 34 – Бусинка Кошковская

— Пожалуй, откажусь, я не голодна, а вот чаю с удовольствием выпила бы, — произнесла она, легонько потирая пальцами висок, который мучительно болел вот уже который день.

— Тогда я скажу слугам, пущай принесут чай, — Марья встала и вышла из комнаты.

Княжна Дарья тоже встала, но подошла к окну. Она прислонилась щекой к холодному стеклу и устремила взгляд на улицу, где лил дождь. Слеза медленно побежала по её щеке. Дарья закрыла глаза и костяшками пальцев стёрла эту предательскую слезу.

«Природа — даже она плачет… А ты не должна плакать, Дарья, ты не можешь сдаться, ведь Андрей живёт только ради тебя, а ежели ты не будешь верить в его выздоровление, то остальные (в том числе он сам) и подавно. А война ведь даже не закончилась ещё… А князь Андрей будет жить и я в это верю. Хотя кажется, что я уже ни во что не верю, но я должна верить, ибо некому больше. Испытание это, видно. Для него испытание… Хотя нет, больше всё-таки для меня. Да, для меня, но мы всё пройдём обязательно», — думала княжна Дарья.

«Дарья!» — слышала она где-то далеко, будто кто-то звал её. Княжна вспомнила, что она в комнате и почувствовала, как кто-то тряс её за плечо. Дарья открыла глаза и обернулась, перед ней была Марья Болконская, которая с изумлением глядела на неё.

— Всё хорошо? — с беспокойством произнесла она.

— Да, я просто задумалась, — Кибакова чуть пошатнулась, отчего схватилась за штору, дабы не упасть.

— Там чай принесли, идёмте, — княжна Марья взяла её под руку и довела до кресла, а сама присела напротив.

— Знаете, Дарья, я подумала, что нам с вами стоит друг к другу обращаться на «ты», нам ведь очень долго вместе придётся быть, — произнесла Марья, взяв чашку с чаем.

— Я тоже думала об этом, Marie, мы ведь сейчас молимся за жизнь одного человека, тебе он брат, а мне… Неважно, — она осторожно отхлебнула чаю.

— Здесь мы на два дня, а где мы жить будем потом… Богучарово далеко отсюда, да и его сожгли французы, но после войны мы займёмся восстановлением. А Лысые горы тоже далеко.

— У моего брата — князя Михаила, в Бологом, от Петербурга это не так далеко.

— А он примет нас?

— У него нет иного выхода, ибо я могу припомнить ему некоторые вещи… — Дарья вновь сделала глоток чаю, на этот раз большой и обжигающий горло. — А по поводу Богучарово, я могу помочь и отправить своих крестьян. Всё равно я имение продаю…

— Наши крестьяне так и остались там все… Со мною только две служанки, да Тихон, который ещё отцу служил.

— Я напишу Василию Ивановичу, он у меня в деревне над крестьянами главный, он всех ваших соберёт и временно отведёт в Бологое, ответственный очень человек.

— Было бы очень хорошо.

— Варенька, бумагу и чернила неси!

Крестьянка быстро принесла всё, а княжна Дарья принялась писать письмо вместе с княжной Марьей.

«Василій Ивановичъ, здравствуй. Ѣсть очень отвѣтственное дѣло, поручаю его Тебѣ. Для начала, скажи Катерине, дабы она собрала всѣ мои вещи, имѣніе должно остаться пустымъ, далѣе дабы отвела всѣхъ моихъ крестьянъ (одна тысяча душъ) въ Бологое къ князю Михаилу. Самъ же бери кого-нибудь изъ деревни въ помощь и поѣзжай въ Богучарово, да собери всѣхъ въ одно крестьянъ Болконскихъ (также одна тысяча душъ) и отведи ихъ въ Бологое. Важно, сообщи имъ, что они остаются въ собственности Болконскихъ, кто не пойдетъ — не принуждай, таковъ наказъ Марьи Николаевны Болконской. Князь Михаилъ обо всёмъ будетъ извѣщенъ. На письмѣ печать моя и княжны Марьи, ежели нужно будетъ, покажи сіе письмо имъ — богучаровскимъ крестьянамъ, въ качествѣ удостовѣренія. Таковъ мой приказъ, исполни въ кратчайшія сроки.