Книга Тлеющие осколки разбитых надежд, страница 23 – Бусинка Кошковская

— Я передам ей, не волнуйся.

— Я любил её. Да. Любил. Но сейчас она не вызывает у меня никаких чувств. Совсем нет, — Болконский вдруг резко вскочил со своего места и, глядя вдаль, на небо, заговорил медленнее: — Когда я встретил Дарью, со мною что-то произошло… Мысли о поступке Наташи перестали доставлять мне боль. Я переосмыслил всё и понял, что ничего не происходит просто так. Дарья вызывает у меня какие-то забытые чувства, какие я испытывал к Наташе… Моё сердце прямо рвётся к ней.

— Ты определённо влюбился, — убедительно ответил Безухов.

Князь Андрей тяжело вздохнул и, взглянув на Пьера, произнёс:

— Что за человек эта Дарьюшка… Она замечательная! У неё очень богатый внутренний мир. Мы с ней так похожи… И я понимаю её, а она меня, у нас схожие взгляды на жизнь и внутренние убеждения. Кажется, я действительно влюбился…

— Тогда женись на ней.

— Нет. Я пока не готов к этому, ещё рано. К тому же я не знаю, взаимны ли мои чувства…

— Ничего, не волнуйся, всё ещё образумится, — граф встал с места и похлопал друга по плечу. — Bonne nuit[20], Андрей.

— Спокойной ночи, — ответил он и присел на диван.

«Может быть Пьер прав, и мне стоит жениться, она ведь совсем другая, не похожа на Наташу… Хотя отец вновь будет против, но, кажется, я действительно влюбился… Нет. Я не готов жениться, ведь вдруг мои чувства вновь угаснут? Да и неизвестно, что она обо мне думает… Я женюсь лишь тогда, когда пойму, что мои чувства крепки, и когда буду знать, что её чувства ко мне такие же. Да!» — думал князь Андрей и глядел на ночную Москву, что была очень красива и таинственна. Было уже весьма поздно, но он не торопился ложиться, ибо спать ему совсем не хотелось.

Часть II. Глава VII.

* * *

Двенадцатого июня 1812 года французские войска пересекли границу Российской Империи. Началась война, о которой мы все знаем, Отечественная война. Князь Андрей, хоть и обещал себе больше никогда не служить, вновь отправился на службу, ибо считал своим долгом защищать Родину. Перед тем, как уехать, он решил заехать в Лысые горы, дабы проститься с отцом, сестрою и сыном.

Князь Андрей осторожно приоткрыл дверь кабинета Николая Болконского.

— Заходи, заходи! — послышался строгий голос старого князя.

Он вошёл в помещение. Его отец в своём белом халате (в котором он, никого, кроме сына, не принимал) стоял посреди комнаты. Андрею всегда становилось как-то не по себе, когда он оставался с отцом один на один; в этот раз было также.

— Что, князь Андрей, вновь уходишь на войну… — протянул старый князь, пристально и строго, глядя на сына. — Хотя оно и правильно, кто же Россию-то защищать будет, кроме вас молодых.

— У меня есть к вам одна просьба, батюшка.

— Какая такая просьба? — его глаза загорелись интересом. — Но говори. Говори, я слушаю!

— Ежели я не вернусь, вы не оставьте, пожалуйста, княжну Дарью Кибакову, пущай она с вами и Марьей живёт.

— У тебя опять новая невеста?! — с нескрываемым недовольством, вскричал князь Николай.

— Нет, она не моя невеста, но… — спокойно начал князь Андрей, но отец резко перебил его:

— Постой, постой! Кибакова?.. Дарья… — он глубоко задумался и стал ходить по комнате, бормоча про себя: «Кибакова… Дарья…», потом старого князя будто озарила мысль, и он, хлопнув себя по лбу и повернувшись к Андрею, продолжил: — Уж не старшая ли дочь покойного Алексея?