Книга Жизнь моя, страница 69 – Мишель Пейвер

— Нет, вы подумайте, но куда же смотрела Елена? — спрашивала она с напускным негодованием. — Говорят, что она обмывала его ноги. О боги! Не исследовав бедра! Но тогда, могу себе представить, что за мужчина был Одиссей. Терпеть, когда тебе моет ноги женщина, зная, что она может сделать!

Это вызывало у него смех. Он много смеялся, когда был с ней. Она делала его счастливым. А он делал счастливой ее.

Почему все не могло быть просто?

И вот теперь она здесь, чтобы нанести ему самую глубокую рану из всех. Глубокую рану через всю душу, которая никогда не заживет. Она знала, каково ему будет, ведь и с ней будет то же самое.

Когда она старалась представить, чем станет ее жизнь без него, она не могла сделать этого. Годы будут тянуться, невыразительные и пустые.

Но она представляла, что будет с ним. Завтра утром он отправится долгой, трудной дорогой в Галлию, не понимая, почему она разорвала отношения. Он никогда этого не поймет. Поскольку она никогда не сможет сказать ему правду. Это было единственное, за что она действительно цеплялась. Расскажи она ему — и он попытается остановить ее и погубит себя.

Возможно, боги проведут его благополучно через самое худшее. Не лучше ли ей обратиться к ним со специальной просьбой? Станут ли они слушать ее? Она не знала, что делать.

Она давно уже замечала, что надо быть осторожной, выпрашивая что-то у богов, поскольку те иногда предоставляют нечто совершенно противоположное, чтобы доставить себе удовольствие. Она не знала, думает он так же или нет, и верит ли он в богов вообще. Эту его сторону она понимала с трудом. Когда она спрашивала об этом, он с улыбкой отвечал:

— Я верю в то, что они существуют, чтобы делать нас своими игрушками. Хотя я часто удивляюсь, о чем они беспокоятся. Как будто мы можем оказать им сопротивление!

Но бывали и другие времена, когда она чувствовала в нем истинную веру, погребенную глубоко под его рационализмом и остроумием. Она надеялась, что была права насчет этого. Это ему пригодится.

Она нежно провела по шраму-полумесяцу на его плече, который появился месяц назад. Знала ли уже тогда какая-то ее часть, что все придет к этому? Может быть, поэтому она оставила на нем знак богини? Чтобы быть уверенной в том, что Кибела присмотрит за ним, когда она, Тацита, не сможет? Или же это просто способ облегчить себе то, что она задумала?

Ее пальцы задержались на выступающем красном полумесяце. Она не должна плакать. Пока еще нет. Потом времени будет достаточно — вся жизнь.

Не открывая глаз, он задержал ее руку в своей.

— Не нравится тебе, когда я его трогаю, — сказала она.

Все еще с закрытыми глазами он улыбнулся и покачал головой.

— Наоборот, нравится. Но сейчас я слишком ленив, чтобы сделать с этим что-нибудь.

Она устроилась напротив него, слушая, как стучит его сердце. Он медленно провел рукой по ее волосам, нежно разглаживая каждую прядь от корней до кончиков и давая прядям упасть на ее обнаженную спину.

— Гай!

— Ммм…

Она смешалась. Нет. Она не готова еще это сделать. Немного позже.

— Почему ты выбрал для наших встреч это место?

— Что?

— Склеп. Почему склеп?

Она почувствовала, как его грудь сотрясается от смеха.

— Не знаю. Может быть, мне явилась связь между любовью и смертью. Поэты любят подобные вещи.