Книга Жизнь моя, страница 63 – Мишель Пейвер

В конце концов он поборол свое изумление и объявил, что они должны сделать видеозапись, — это единственный способ показать его специалистам, — поэтому он немедленно отправляется в Тулузу, позаимствовать видеокамеру у своего друга по университету, профессора Мерио.

Антония с живостью согласилась. У них появился бы веский аргумент взять джип, если он уедет на пару дней, и можно даже не объяснять отсутствие машины сколь угодно долгое время. Затем она отвезла его на железнодорожную станцию в Фуа. Она почувствовала печаль и облегчение, видя, как он отъезжает.

Антония опустила карандаш и потерла шею сзади. Нехорошо… Сегодня она не может сосредоточиться ни на чем, даже на вычерчивании линии: близость Патрика и необъяснимое, приводящее в бешенство отсутствие Майлза. Она отодвинула лист в сторону и ушла в созерцание плавных, текучих линий кантароса.

Он стоял в столбе света, пылая оттенком свежей крови. Было в нем нечто, внушающее страх. Она заметила, что ни Саймон, ни отец, ни Моджи ни даже Нерисса не смогли подойти и дотронуться до него. Возможно, все дело в совершенстве симметрии, в чистоте линий.

Рельеф был изумителен: вырезанный с тонкостью и четкостью, с умелым использованием естественных цветовых переходов камня. Грива Пегаса развевалась оттенками глубоко-янтарного цвета, так что казалось, будто она летит по ветру. Тога Беллерофонта имела струящиеся боковые линии цвета шелковицы, грациозно подчеркивающие порывистое движение молодого человека вперед.

Бесспорно, это была работа мастера, и во времена Кассия она стоила немало, возможно даже, как все его поместье. Что было само по себе загадкой: непохоже на Кассия — тратиться на такое сокровище. У него не оставалось времени для материальных вещей, а его «Стихотворения» содержали немало едких намеков на тщеславие стяжателей среднего возраста и падкость городских девиц на богатых мужчин. Так что же привело его к тому, чтобы стать владельцем такого кантароса, как этот? И как он оказался в пещере в простом святилище земледельцев?

Возможно, Плавт оставил его здесь после смерти друга? А почему бы и нет? В отчаянии, что он не может решить загадку, он сделал прекрасную вещь и посвятил ее богине?

Загадка. Все снова вернулось к загадке. In poculo veritas.Истина в кубке.

А может быть, вдруг подумала она, это означает не то, что подразумевают все. Не «ищи истину, когда пьешь», а «Истина — буквально — в самом кубке»? В этом кубке. В кубке Кассия.

— Истина в кубке, — прошептала она, проводя пальцем вдоль края. Она представила Кассия пьющим — из этого кубка. Gai sum peculiaris. Я принадлежу Гаю. Она представила лицо поэта, каким знала его по мраморному бюсту в Римском Национальном музее: высокие брови и слегка нахмурены, как будто он борется с некой мыслью, требующей всего его внимания. Она видела его стоящим у пещеры в Серсе, совершающим жертвенное возлияние кроваво-красного вина из сардониксового кантароса.

Она ощутила трепет предчувствия. Не просто беспокойство, не просто неуверенность, а что-то очень близкое к настоящей опасности.

Но чего?

Она постаралась отогнать это.

Вот что имеют в виду, когда говорят о переутомлении. Столько всего произошло, и так быстро, невозможно все это воспринять. Кроме того, чего ты хочешь, поспав всего лишь два часа?