Книга Жизнь моя, страница 49 – Мишель Пейвер

— «Оппий, муж мой, — читала она дрожа, — не горюй, что я ушла раньше тебя. Я буду ждать тебя на вечном ложе…»

— Вот как? Не понимаю.

На плиту перед урной кто-то положил плитку с обычным приношением — зерно, соль и корка хлеба, намоченная в вине. Кассий наблюдал, как Тацита встала на колени и отломила кусок хлеба. Понюхав его, она сморщила нос — вино прокисло.

Все еще стоя на коленях, она взглянула на него.

— Ты на самом деле веришь, что они дадут нам вместе состариться? Как этим двоим — Прокуле и Оппию?

Он не ответил.

— Ты веришь, что, когда подойдет время, наши сыновья и дочери поместят твой и мой пепел в одну урну?

— Тацита…

— И совершат необходимые обряды, чтобы наши души остались вместе навечно?

— Да, — сказал он, — я в это верю.

— Тогда ты действительно крестьянин! — разразилась она смехом. — Говоришь, что не веришь в чудеса, а сам веришь! Глубоко внутри, в душе, ты веришь!

— Возможно.

— Как это может произойти, Кассий? Как?! Думаешь очаровать моего отца своим красноречием? Ты хочешь добиться невозможного — заставить его приветствовать низкорожденного провинциала в качестве зятя!

Он вздрогнул.

— Такое случается.

— Но не в моей семье!

Он опустился на колени рядом с ней.

— Это случится, — повторил он. — Я добьюсь, чтобы это случилось.

В склеп залетела пчела. Они слушали, как она неистово бьется в стену.

— Это хороший знак, — сказал он с легкой улыбкой. — С этим ты не поспоришь.

— Не пытайся меня развеселить.

— Прошу прощения.

Она перебирала складки своей одежды. Потом тихо сказала:

— Как ты думаешь, что я буду делать, пока тебя не будет рядом?

— Думаю, ты будешь ждать меня.

— А ты уверен, что буду?

— Уверен. Как и в том, что, когда я вернусь из Галлии, я улажу дела с твоей семьей и мы поженимся.

Она кивнула. Хотелось бы в это верить. Как и ему хотелось.

— Обещай, что будешь ждать меня, Тацита.

Она бросила на него взгляд.

— Зачем тебе мое обещание?

— Мне нужно что-нибудь, что поддержит меня при отъезде в Галлию.

— Ну хорошо, в таком случае, — сказала она сухо, — я могу понять, что за перспектива — торчать в забытой богами глуши со всеми этими варварами, одетыми в штаны! — Она дрожала, и он знал, что худшее осталось позади. — Ладно, я обещаю.

Он нагнулся и нежно поцеловал ее в губы.

— Возвращайся живым, — сказала она сквозь его рот. — В виде пепла ты мне не нужен.

— Я вернусь живым.

Вторник, 22 сентября 1988 г.

Она подумает, что ты сумасшедший, говорил себе Патрик, спускаясь по улице к мельнице. Что ты делаешь, разыскивая ее ни свет ни заря, чтобы извиниться за что-то, о чем она, скорее всего, уже забыла? Но аргумент такого рода немного ему дал. Прошло два дня, с того времени когда «панда» ревела во дворе среди ночи, а он все еще видел перед собой ее взгляд.

Когда Антония попадала в безвыходное положение, она производила особое впечатление: скользящий непроницаемый взгляд, как будто она выпала из настоящего и находится в неком тайном месте, где ее никто не настигнет. Когда она была такой, ему хотелось обнять ее и крепко держать, чтобы этот Майлз и д-р Хант, и Нерисса не могли ее больше обидеть.

Но что он скажет ей, когда найдет? «Послушай, если тебе показалось из-за глупой демонстрации Нериссы той ночью, что я сплю с ней, то ты ошибаешься, и мне надо, чтобы ты это знала…» Да, но зачем тебе надо, чтобы она об этом знала?